Онлайн книга «После развода. Слепая любовь генерала»
|
Захватывают, прижимая к груди, пытаюсь вырваться, но тщетно. — Лёля… Лёлька… прости меня, старого дурака, прости… не было там ничего и нет. И не будет! Так, блажь, дурь… не знаю… Седина, мать ее ети, в бороду! — Пусти, пусти, Матвей, не надо! — Надо… Надо, Лёля… если бы ты знала, как мне надо! Я… я же всё… я всё решил! Простишь меня или нет, но я только твоим буду. Не готов по-другому, понимаешь? Не хочу! — Она ребенка ждет! — Она тебя обманула, не было у нас ничего! — Она сегодня из твоего кабинета вышла, Сафонов, ее видели, уже весь городок знает. — Лёль… ничего не было, клянусь, я тебя… только с тобой, понимаешь! Напился я, всю ночь в бреду — ты, ты, ты… Ну прости меня, сдурковал, с кем не бывает… — С верными, Матвей, не бывает. С настоящими. — А я тебе не настоящий? Он резко меня разворачивает, глаза яростью горят, решимостью, дергает меня на себя, сильнее прижимая, голову опускает. Он высокий у меня, почти на голову выше, мне всегда нравилось, что он такой большой, я по сравнению с ним кроха, и широкий в плечах, раскачанный, в зал постоянно ходит, форму держит. Вот и клюют всякие на эту форму. — Пусти… — говорю осипшим голосом, а он… в губы впивается, хватает меня, тащит на кровать. Я вырываюсь. Царапаю его, кусать пытаюсь, не представляю, что сейчас будет. Страшно мне, страшно, что он может взять вот так… силой! Но тело… тело плавится от знакомых рук, от аромата, телу всё равно, что он там вычудил, тело любви его хочет, оно к любви привычно, ему надо. Оно словно в агонии бьется, требуя у меня — возьми, возьми от него всё, пусть в последний раз, но сделай это! Пожалуйста, сделай, пожалуйста, Матвей, боже… Не понимаю, что сама, как в бреду, повторяю эти слова, еще и еще, прошу, хочу, горю… Чувствую его везде. Так привычно и так по-новому! Жадно, с какой-то сумасшедшей потребностью друг в друге. Точно чувствуя, что это в последний раз! Что, как сегодня, больше не будет никогда. Дико, по-животному страстно, остро, цепляясь друг за друга в каком-то безумии оргазменной агонии. Никогда, кажется, он не был таким неистовым. И я ему под стать. Я тоже такой не была. Жданой, жаждущей, берущей свое, дикой, как тигрица. Страстной, открытой, принимающей всё то, что он мне дает. Любящей! Из последних сил любящей… Понимающей где-то на окраине сознания, что это всё. Финал. Моя лебединая песня. Гимн любви… Я помню, как слушала с нашей преподавательницей по английскому и французскому в школе пластинку Эдит Пиаф… Как давно это было, но я помню… Le ciel bleu sur nous peut s'effrondrer Et la terre peut bien s'écrouler Peu m'importe si tu m'aimes Je me fous du monde entier Tant que l'amour inondera mes matins Tant que mon corps frémira sous tes mains Peu m'importent les problèmes Mon amour, puisque tu m'aimes… Такие невероятно точные, верные слова: Пусть разверзнется небо над нами, Пусть исчезнет земля под ногами – Ничего. Ведь когда меня любят, Мне весь мир безразличен будет. Мне любовь весь мой день освещает, Я в объятьях твоих замираю, Все проблемы и беды терпимы, Пока ты меня любишь, любимый… Именно так. Пока ты меня любишь, любимый… Пока любишь… Но он уже не любит. Я это знаю. И я не могу с этим жить. Кричу, плачу, в какой-то невероятной феерии финала, раскрываюсь, отдаюсь, тело выгибая, к нему ближе, к нему, навсегда, в последний раз, никогда… |