Онлайн книга «После развода. Слепая любовь генерала»
|
Не знаю, был ли он, не был. Только… Меня ведь Лёлька ждала! Я не мог не вернуться! Ждала… Как в том стихотворении старом, главном. “Жди меня, и я вернусь…” Она ведь именно так ждала! “Жди, когда снега метут, жди, когда жара, жди, когда других не ждут, позабыв вчера…” Я не мог не вернуться! Не мог. Всем смертям назло должен был. Обязан. К ней. К моей Лёле, Лёльке… Лёлюшке… У меня же до сих пор перед глазами та перепуганная девчонка, к которой какие-то подонки пристали. Ее глазищи бездонные, и мысль — моя! Она моя! Женюсь на ней. В училище, в казарме парни ржали, ну как ржали… Те, кто не боялся без зубов остаться. По факту — самые близкие, с кем вместе в огонь и в воду. Зимин, Зверев… Братья, по сути. — Разве так бывает, Сафоныч, чтобы взгляд? — Бывает, — отвечал серьезно, строго. Потому что именно взгляд. Нет, потом и всё остальное. Голосок нежный, золото волос, фигурка ладная, всё на месте. И характер, настырный и нежный. Вся она нежная, ранимая. Моя. Столько лет моя. Рядом. И в горе, и в радости. Мать моя кочевряжилась. Не ко двору ей Лёля пришлась. Сказал раз, как отрезал — она моя женщина. И всё. Можешь ее не принимать, дело твое. Но лучше бы принять. Скрепя сердце приняла. Внуков обожает. А Лёльку… Да, знал я, знал, что Лёле с матерью моей всё равно тяжко. Аристократка она у меня, блин, мать. Та, которая из голодранцев. Из грязи в князи. Всю жизнь доказывала, что настоящая генеральша. А Лёля… никогда не доказывала. Просто была. Жила. Старалась во всех вверенных мне частях и гарнизонах хранить покой и порядок. Молодых жен учила — это я сам слышал, как говорила им. — Девочки, мы с вами — тыл! Мы — самое главное. Им тяжело, мужчинам нашим, на них ответственность. Они стоят на страже нашего с вами покоя. А мы должны стоять на страже их покоя. Ждать. Любить. Обеспечить уют и быт. Трудно? Да, бывает трудно. У нас бывало, что мы в ледяных бараках сидели. Ничего, печку топить научилась, теплых пледов накупила, навязала, красиво всё задекорировала, чтобы льда не видно было, и села ждать. Лёля… Всегда ждала. Всегда встречала. Глаза как звезды горели. А я… А я считал, что так и должно быть, что так всегда будет. Она рядом. Никуда не денется. Нет, я не смотрел ни на кого. В командировках, в горячих точках, частенько бывали моменты… Боевые подруги, которые были не против роли ППЖ — это с войны еще осталось. Походно-полевая жена. Ни на что особо не претендующая. Была такая каста дам в армии. Не все. Далеко не все. Больше честных. Серьезно. Намного больше. Мужиков, как раз честных и праведных, меньше в разы. Но мужики всегда считали, что ничего в этом такого нет. Дома жена настоящая, тут армейская. Подумаешь! Я не допускал такого. Для себя не допускал. И не допустил бы… Алина… Я ж ее сначала как ребенка воспринимал! Шутка ли, мне сорок с гаком, а ей двадцать один! Младше сына моего! Застал как-то — рыдает. В чем дело, спросил. Стала, всхлипывая, объяснять, что к ней лейтенант пристает, прохода не дает. Как-то раз застал его — он чуть не под юбку к ней. Вышвырнул как котенка. Ее потом в кабинете кагором отпаивал. Прижалась ко мне, я же реально думал — как дите… А она голову подняла… Глаза такие, и губы, мягкие, податливые, и запах… Ссадил с себя, коньяку маханул, отправил к хренам. |