Книга После развода. Слепая любовь генерала, страница 66 – Элен Блио, Полина Измайлова

— Лёля…

Руки у меня зудят, так хочется кроху взять, подержать, но я понимаю, что малышка может испугаться.

— Сядь пока, я ее покормлю, потом дам, а то сейчас может взреветь, как истребитель на взлете.

— Она? Такая маленькая? Взреветь?

— А то ты не помнишь, как у нас Викуся орала на весь гарнизон, как командирша прибежала, полицию собиралась вызывать, думала, мы дите бьем.

— А дите просто соску уронило и к папе на ручки хотело. Помню.

Конечно помню.

Всё помню.

Сейчас еще более отчетливо, потому что, пока лежал я бревном — вся жизнь перед глазами проплыла. Каждый день, кажется, вспоминал тогда, в голове прокручивал. Каждый год жизни. Все самые главные моменты.

Лёля садится на диван, устраивает на своих руках дочку, расстегивает кофточку, а у меня внутри всё сводит.

Это не просто банальное мужское желание. Нет.

Это другое.

Почти сакральное.

Божественное.

Желание видеть, как твой женщина кормит твое дитя.

Желание быть рядом.

Постоянно.

Если бы я мог!

Смотрю на них, на моих девочек, и понимаю — я смогу.

Черт возьми, я смогу! И я никуда не уйду теперь.

Никуда не денусь из их жизни. Сделаю всё, чтобы остаться рядом навсегда.

Малышка с таким упорством сосет молоко, немного бровки хмурит, сначала очень сосредоточена, потом, видимо утолив первый голод, начинает отвлекаться, косится на меня и даже ручку ко мне тянет.

И я тянусь, даю ей палец, который она тут же хватает, выпускает сосок, смеется, потом снова возвращается к еде.

Это так удивительно — наблюдать за ней, понимать, что этому крохотному человечку ты дал жизнь! И готов свою жизнь отдать за нее.

Девочка моя, моя малышка!

Как я хочу видеть ее каждый день! Носить на руках, укачивать, гулять с ней, купать… Я же всё это помогал делать с нашими старшими. Старался, несмотря на насыщенные армейские будни!

И теперь тоже готов.

Вот только…

Готова ли Лёля впустить меня в этот их маленький, но такой счастливый мир!

Кормление окончено, Лёля поднимает Надю, держит ее вертикально, я знаю, что это необходимо, у меня руки чешутся, так хочется ее взять. Но я почему-то боюсь просить.

— Хочешь? — жена предлагает сама, протягивая мне нашу дочь.

— Я… осторожно.

— Лучше сядь вот сюда. — Лёля двигается, пуская меня. — Вот так.

Надюшка улыбается, рассматривает меня, потом срыгивает — Лёля успевает положить пеленку, вытирает дочке ротик. Она так близко сейчас, моя жена, моя женщина. Я чувствую ее аромат, жар кожи.

Действую на инстинктах, одной рукой держу крепко дочь, второй — обнимаю и притягиваю к себе жену.

Ничего не говорю, молчим. Лёля не вырывается, но я вижу, как меняется ее взгляд. В нем растерянность.

— Лёля…

— С ней бы погулять выйти, она сегодня на улице мало была, Тамара только ненадолго выходила.

— Пойдем, погуляем.

— Тебе нельзя еще много ходить.

— Я справлюсь, нужно же заниматься.

— Давай только вокруг дома.

— Хорошо. Помочь тебе?

— Подержи ее, я переоденусь.

— Да, конечно.

Лёля уходит в соседнюю комнату, я остаюсь с малышкой. Она разглядывает меня, смеется, потом тянется к игрушкам, которые лежат на диване, беру какую-то из них, с висюльками, начинаем играть, минут через десять выходит Лёля, посвежевшая, улыбающаяся, в красивом спортивном костюме, идеальном для прогулки.

— Ты, может, чаю хочешь, Матвей? Перекусить?