Книга После развода. Слепая любовь генерала, страница 68 – Элен Блио, Полина Измайлова

Даже запишу отцом, если захочет.

Пока-то у меня в свидетельстве прочерк стоит.

Нет отца у нас. Нет.

Молчит Сафонов.

Понимает. Да.

Пусть понимает.

Выходим на улицу. Матвей так на коляску смотрит.

— На, вези. Только аккуратно.

— Я аккуратно, Лёль, я же помню, как надо.

— Я не об этом. Ты сам аккуратно. Тебе кажется, что ты герой, на ноги встал и побежал, а тут дело такое.

— Я стараюсь, Лёль…

— Давай палочку. Коляска будет как опора. Вокруг дома пойдем, еще можно в сквер, тут рядом, там дорога прямая.

— Давай в сквер, как скажешь, Лёля.

Это его “Лёля” каждый раз ножом по сердцу.

Я ведь очень хорошо помню то его ледяное — Оля…

Когда развод просил.

Стоп, нет. Не буду вспоминать.

Не хочу.

Идем молча. Надюшка сначала немного капризничает, но Матвею удается ее быстро укачать.

— Помнишь, как у нас Вика не засыпала?

— И ты катал ее на машине, потому что по-другому она не спала… Конечно помню.

Ему пришлось тогда больше месяца колесить по полночи по городку, иначе дочь вообще не засыпала.

— Потом днем меня вырубало, один раз на построении стоя уснул. Начальник штаба что-то спрашивает, а я храплю…

Мы смеемся, хотя тогда было не смешно от слова совсем.

Повезло, что командир полка у Матвея тогда был тоже молодой отец, дал ему трое суток отгула, типа увольнения, сказал — иди проспись нормально.

Он днем спал, а ночью всё равно возить! Узнали об этом сослуживцы, решили дежурство установить. Неделю у нас были разные водители.

А потом Вика как-то раз — и стала спать сама.

Просто вырубилась в автолюльке, не успели мы ее вынести. Поставили люльку у открытого балкона, она полночи там продрыхла, а мы… мы лежали обнявшись, целовались, ласкали друг друга… изголодавшиеся за это время. Нет бы спать!

Воспоминания не остановить, одно цепляет другое, потом третье, пятое, десятое… С детьми так всегда, тебе кажется, ты уже все истории перебрала, а он говорит — а ты помнишь? И вспоминается что-то новое.

Проходит примерно час. Замечаю, что дышит Матвей тяжело.

— Домой пора. Ты… ты бы вызвал машину.

— Машину?

— В санаторий.

Он мрачнеет.

— Я думал тебе помочь, искупать, спать уложить.

— Ты устал.

— Я не устал, Лёль.

— Я вижу, еле на ногах стоишь, сейчас сама Сан Санычу наберу.

— Не надо. Я уеду. Только…

— Что?

— Разрешишь мне вернуться? Завтра?

— Я не буду запрещать видеть дочь, Матвей. Да и другие дети, уверена, захотят тебя увидеть. И матери твоей сообщить надо, она же считает, что ты в Москве, Вика ей звонила.

— Я знаю… Лёль…

— У нас с утра массаж, товарищ генерал, так что… отдыхайте.

— Хорошо. Давай я хоть с коляской тебе в подъезде помогу.

— Не стоит, я справлюсь.

— Лёль, я не совсем уж инвалид, правда.

— Уже не совсем, Матвей. Но в твоем случае уже и еще очень близко, понимаешь? Тебе активности такие пока не на пользу. Давай ты встанешь на ноги получше. А там уже будем смотреть, что и как.

— Есть, товарищ генерал.

Усмехается он, а я вспоминаю, как раньше я отвечала, что я не товарищ генерал, а товарищ жена генерала.

Теперь так ответить я не могу.

— Вызывай машину, я подожду.

— Ты устала уже, иди домой, я один постою.

Пожимаю плечами.

— Я подожду лучше. Мне так спокойнее.

— Боишься, что меня украдут, Лёль?

Он шутит и тут же становится серьезным, поняв, что шутка не в масть.

— Извини.