Онлайн книга «Годовщина развода. Растопить лёд»
|
— Да ты сама виновата, Василиса, это же ты его принесла. Я вообще ничего не хотела говорить. Я хотела это скрыть! Голос надорвался. Что-то внутри ломалось и ломалось. Наверное, какая-то моя глупая вера в справедливость. В том, что нельзя так поступать с мамой. А дочка, упрямая в спорте, в этом своем фигурном катании, оказалась упрямой и в характере. В том, чтобы унизить мать и обидеть по-черному. Дочь глаза опустила, закусила губу и метнула взгляд в сторону отца, а меня как будто подбросило — что же я делаю? С кем я ругаюсь? С ребенком? С тринадцатилеткой? Разве так можно? Надо как-то помягче — у нее сложный период, она столько сил вложила в свою спортивную карьеру, ей нужно об этом думать, а не о разводе родителей. Ей тоже тяжело, она тоже запуталась и ничего не понимает. А эта Аделина наверняка ей голову запудрила — ведь откуда-то наша девочка взяла, что я не отпускаю ее с отцом, не даю ей строить карьеру, препятствую. Но это же не так? Во мне проснулась нежность, я же так любила мою славную, добрую девочку, которая из милой доченьки, любящей обнимашки и секретики, превратилась в колючего подростка: со своим мировоззрением, целями, с попытками отделиться от взрослых и строить свой путь. И “превратилась” тут самое верное слово, потому что не знаю, как у других, а у нас произошло именно так. И здесь дело не в том, что мама что-то не так сделала — просто это период взросления. Был. Период, в который нужно уделять ребенку особенное внимание, несмотря на то, какой он едкий и холодный. Надо! И я старалась! И всё было хорошо. Я ее поддерживала, помогала, я всегда была рядом. А что это сейчас? Это какая-то война? Со мной? С родной матерью? — Вась, ну зачем ты так? — произнесла мягко. — Тебя что-то тревожит? Зачем ты так со мной говоришь? Давай обсудим, давай ты сядешь, и мы… — Мама, хватит! — Она отшатнулась, хотя я ее даже не трогала, и мне так больно стало, будто она меня ударила. — Вася, — Артём сказал одно лишь слово, но в нем была сталь, и обычно одного этого предупреждающего тона хватало, чтобы ее урезонить, но на этот раз Василису несло. — Папа! Ты что, не видишь? Она специально! — Она с упреком ткнула в мою сторону пальцем. — Вон всего наготовила, тебя не прогоняет, а еще тест. Скрыть она хотела. А кто его положил на видном месте? А ты знаешь, папа, что такие можно в интернете заказать? С двумя полосками? — Прекрати, — приказал Артём и встал, повышая голос: — Иди в комнату! И подумай над своим поведением! Как ты с матерью вообще разговариваешь? Василиса кулаки сжала и, психанув, потопала в комнату, а я… Я сидела оглушенная, ничего не понимающая, убитая. Что? Она думает, что я специально, что я… я… Что я удержать его хочу? Что я унизилась до того, чтобы купить фальшивый тест на беременность и положить на видном месте? Чтобы ребенком мужа удержать? Она так обо мне думает? Они оба так думают? — Снеж… Голос мужа прорвался сквозь тьму и туман. Он опустился передо мной на колени и положил руки мне на талию, пытаясь обнять, дотянуться, пытаясь поймать мой взгляд, а еще… а еще он на живот смотрел… И в глазах такое благоговение было. — Ты… ты беременна? — Я… Меня снова замкнуло. Не могла я говорить вообще после того, что устроила дочь. Я ее не понимала! От слова совсем… |