Книга Годовщина развода. Растопить лёд, страница 16 – Элен Блио, Полина Измайлова

С одной стороны — абсолютная, твердая решимость не прощать предателя. Выставить его из своей жизни. Закрыть эту тему раз и навсегда.

С другой — надежда на то, что всё-таки мой предатель заслужит пересмотра его дела. Заставит меня поверить в то, что есть чувства, и он готов доказать то, что эти чувства реальны.

Пусть я сама себе твердо сказала — прощения нет. Но всё равно же я тогда всё еще очень сильно любила мужа, было очень больно. И хотелось хотя бы верить в то, что его предательство на самом деле было ошибкой.

Аделина пришла ко мне тогда как раз затем, чтобы дать понять — никакой ошибки не было.

Артём предал сознательно.

И сознательно мне врал.

Я помню, как снова сильно сжался живот. Как скрутило всё внутри.

Как было больно.

— Я вас поздравляю, — ответила я сухо, стараясь не показать бурю, бушующую внутри, — только не понимаю, мне зачем эта информация?

— Не понимаете? — она усмехнулась. — Не лукавьте, Снежана. Всё вы прекрасно понимаете.

— Не надо разговаривать со мной в таком тоне, я вам не подружка.

— Я буду разговаривать в том тоне, который вы заслужили! Что это за цирк с беременностью? Вы не понимаете, насколько вы жалки? Вы пытаетесь пузом удержать мужчину, который выбрал другую женщину! Который любит другую! Вы понимаете, как это тупо? Да вы просто весь женский род позорите этими вашими дешевыми приемами!

— Убирайтесь отсюда! Вон!

— Успокойтесь и слушайте!

Я в ярости давила на кнопку вызова сестры, с ужасом понимая, что она не работает. Никто не придет на помощь. Не выставит эту нахалку!

— Я люблю Артёма, а Артём любит меня. Вы — лишняя! Но дело даже не в этом. Подумайте о своей дочери.

— Что? При чем тут моя дочь? Не смейте трогать моего ребенка!

— Меня зовут в Москву. В очень известный тренерский штаб. Это шанс для Василисы выйти на новый уровень. Абсолютно новый. Я готова вкладывать свои средства в ее развитие, готова тренировать ее больше и бесплатно. Она сможет участвовать в юниорском Гран-при, ее узнает вся страна. Она станет чемпионкой — это точно, учитывая ее потрясающие данные. Вот тот шанс, о котором я говорю. Шанс для вашей дочери. Один на миллион. И вы можете ей этот шанс дать. Или отнять. Отнять мечту у собственной дочери!

— Что вы хотите? — У меня не осталось сил ее слушать. Живот тянуло. Я мечтала, что она выскажет всё и свалит. Злилась на то, что вызов медсестры сломан. Мне просто надо было, чтобы Аделина ушла.

— Сделайте аборт. Отпустите Артёма. Живите дальше. Вы эффектная женщина, у вас еще будут мужчины. Оставьте его. Отпустите мужа и дочь со мной. Я сделаю их счастливыми. Я, а не вы. Вы для них уже пройденный этап.

Она говорила это так уверенно.

Пройденный этап!

Ладно, для мужа, но для дочки?

Я вспомнила глаза моей девочки, выражение ее лица, ее слова. Понятно было, что это не сама она всё придумала. Ее очень грамотно накрутили, подвели к тому, что она стала думать вот так. Стала считать маму — врагом. Помехой в карьере.

И сейчас получалось, что я на самом деле такой помехой являюсь.

— То есть… ты не только мужа моего хочешь украсть, а еще и дочь, да?

— Я никого не хочу украсть. Нельзя украсть то, что не принадлежит другому. Они не ваша собственность. Они сами за себя решают. И они выбирают меня. Вы можете продолжать цепляться за иллюзии и выглядеть жалко. А можете отступить. Поступить благородно. И сохранить лицо.