Книга Годовщина развода. Растопить лёд, страница 18 – Элен Блио, Полина Измайлова

Он что-то скрывает? Боится мне сказать?!

Или… или он прячет глаза, потому что в них я увижу вину?

Вину за то, что он, в мое отсутствие, довел дочь до больничной койки.

Он и его любовница. Эта Аделина, будь она неладна.

Я снова проваливаюсь в воспоминания.

Они так и кружат в моей голове, как черные вороны. Темные, неприятные, болезненные.

Как я всё же подала на развод.

Как бы Артём ни уговаривал, я была непреклонна.

Я считала, что у нас уже нет семьи, я не подпускала его к себе.

Не хотела говорить, обсуждать измену, обсуждать будущего малыша.

Я попросила его оставить меня в покое, чтобы я спокойно выносила ребенка.

Артём внял моим просьбам, съехал.

Я подозревала, что к ней, но проверять не хотела, ничего не спрашивала.

Оберегала себя от неприятных мыслей.

Мне помогала мама, иногда было так тяжело, что я не могла даже рукой пошевелить, так что ее помощь оказалась как нельзя кстати.

Никогда не знала, что можно заболеть от тоски, от горя.

Как и не знала, что боль могут причинить самые близкие.

Как и то, что это был не конец. Не самый черный день.

Самое страшное случилось, когда я не обнаружила вещей Василисы в ее комнате.

Меня словно каленой иглой прокололо, чуть не свихнулась, сразу же ей стала звонить.

Она взяла трубку как ни в чем не бывало.

— Я уехала жить к папе. Мне с ним будет лучше, — заявила она тогда.

Что сказать, я не знала. И уже совсем не понимала свою дочь.

Как подступиться. Как разговаривать. Как подобрать к ней ключик.

Господи, как она стала такой взрослой в тринадцать лет?

Неужели в ее тринадцать она уже не нуждалась во мне?

Почему она видела во мне исчадие ада? Как ее могли так настроить против меня?

Я не знала, как воевать с собственной дочерью.

И с кем воевать за собственную дочь.

Как добиться ее любви. Как ее вернуть!

Артём уговаривал дать ей время, а потом…

А потом мы встретились у здания суда.

Он серьезный, я уже с приличным животом — нам всё давали и давали время на примирение, и Артём не давал мне развода.

А я не понимала — зачем? Зачем он мучал нас этими проволочками?

Отсрочить неизбежное ему всё равно не удалось.

Мы развелись.

И получив заветный вердикт, я решилась на еще один трудный и важный разговор.

Я давно хотела обсудить с Артёмом опеку над детьми, но понимала, что это еще сильнее затянет развод. А мне хотелось получить свободу.

Я физически задыхалась от понимания, что я всё еще жена Артёма. Не хотела иметь с ним ничего общего. Хотела сменить фамилию. Мне казалось, что, получив свободу, я смогу дышать свободнее.

Но опека...

В итоге я решила пойти на хитрость. Сначала развод, а потом разговор о том, где и как будут жить дети.

— Нам нужно обсудить опеку и место проживания Василисы, — сказала я так холодно, как только возможно, потому что она всё еще жила с ним.

— Василиса… она… она уехала в Москву.

— Что?

Смотрю на мужа сейчас, в реальности, в настоящем, и не могу избавиться от призраков прошлого.

От боли.

Я спрашиваю про Василису, а он… Он делает шаг, переводит взгляд на сына.

— Ну, привет, чемпион, узнаешь отца? Или забыл совсем?

Слова Артёма вызывают во мне почти неконтролируемую агрессию.

Хочется спросить — почему он должен тебя узнавать? Ты видел его за этот год всего несколько раз.

И именно ты виноват в том, что Игорёк родился раньше срока.