Книга Годовщина развода. Растопить лёд, страница 30 – Элен Блио, Полина Измайлова

Сынок снова успокоился и смотрит на сестру.

— И Лера тоже без тебя так сильно скучала.

— Скучала! — вздыхает моя средняя. — По нашим играм, как мы с тобой рисовали, помнишь? Как ты меня учила читать…

— Конечно помню! Мы еще порисуем и почитаем.

— Я уже умею…

— Значит, будет учиться писать, хочешь?

— Конечно, я с тобой всё хочу. Я так скучаю, не хочу больше без тебя. Зачем ты уехала?

Лера обнимает Василису и неожиданно начинает громко и горько плакать.

И Игорь тут же подрывается за компанию.

Я пытаюсь, его успокоить, смотрю на Артёма и вижу, как у него желваки играют.

Неужели понимает, что он натворил?

Конечно понимает!

Только вот…

Ничего не исправить. Семьи нашей больше нет и не будет никогда.

Точка.

— Надо ехать, — говорит он сдержанно. — Дети устали.

— Да, хорошо, Васенька, родная, не плачь, не скучай, завтра мы приедем.

— Мам, а вы же будете жить в нашей квартире? С папой? А ты привезешь мне кое-что оттуда? Я… я напишу тебе в сообщении, что взять. Пожалуйста.

Я поворачиваюсь к Артёму.

Он чуть пожимает плечом.

Я не хотела ехать туда, где он… И как он вообще это себе представляет?

Аделина и мои дети?

Нет уж.

Хватило одного ребенка!

— Дочь, извини, мы, наверное, в гостинице остановимся, так удобнее.

— Мамочка, пожалуйста… Только… только ты можешь привезти мне это… Я… я только тебе доверяю.

И что мне делать?

Ехать? Или не ехать?

Снежана

Я согласилась. Поехала не в гостиницу, а на квартиру Артёма.

Сделала это ради дочери. Хоть мне и претило соглашаться с ним.

Я не хотела!

Не хотела идти у него на поводу. Не хотела видеть в его квартире следы пребывания Аделины. Конечно, я понимала, что он не стал бы меня приводить вместе с детьми туда, где она живет.

Но она же могла просто приходить в гости?

Пользоваться его вещами? Спать на его простынях?

Меня от всего этого воротило. Передергивало.

Тошнота к горлу подкатывала.

Но я взяла себя в руки, кивнула дочери, пообещав, что привезу то, что она просила. Я также думала о других своих детях, которым явно было бы лучше в квартире, чем в гостинице.

Да будет так. Решено.

Только надеюсь, Артём не воспримет это как уступку.

Ведь уступать я ему больше ни в чем не собираюсь.

В машине мы едем молча. И слава богу.

У меня уже нет сил разговаривать, мы все устали, опустошены, и Лерочка притихла, да и Игорёк, естественно, тоже. Он устал, вялый, его давно надо переодеть, накормить и уложить спать.

Подъезжаем к элитному ЖК. Он горит всеми огнями, Артём открывает ворота с пульта, въезжает внутрь охраняемой придомовой территории.

Сердце у меня пускается вскачь. Очень волнительно, страх почему-то охватывает. Страх неизвестности. Страх столкнуться с бывшим мужем на одной территории — так, будто мы и не расставались. Страх тех чувств и эмоций, которые неизбежно проснутся, когда я увижу эту квартиру. В которой жили они вместе с Василисой, в том месте, куда мне была закрыта дорога.

Да, возможно, я могла бы приезжать, еще раз попробовать достучаться до дочери.

Кто-то бы обвинил меня в бездействии, в равнодушии к собственной дочери. Но как? Как можно даже так подумать? Когда каждый мой день был наполнен переживаниями о ней, и каждый раз я укоряла себя, говоря, что есть Лерочка, есть Игорёк, они такие маленькие, им нужна моя забота, поддержка и любовь.