Книга Развод в 42. Генерал, залечи мои раны, страница 20 – Элен Блио, Полина Измайлова

Тебе предпочли другую.

Тебя забраковали.

Тебя отправили в отставку.

Тебя, которая всю жизнь считала себя особенной, настоящей женщиной, которая делала всё, чтобы угодить мужу, чтобы ему нравиться.

Ты раздавлена этим. Разрушена.

Ты в руинах.

Это очень больно.

А тут… тут генерал. Глаза его горящие. Слова.

Флюиды…

Поцелуй.

— Черт… И как после этого уйти.

— Не надо было этого делать, товарищ генерал.

— Сам понимаю, красивая Кира.

— Ваша жена, настоящая, точно не будет этому рада.

— Нет у меня, красавица, жены настоящей. Была, да вся вышла.

Он берет мое лицо в ладони, смотрит…

— Отдыхай, красивая. Я вернусь позже. Про сына твоего понял, узнаю.

— Спасибо. Только… давайте больше без поцелуев.

— Думаешь?

— Я не за этим сюда приехала, даже если вы считаете иначе.

— Ну, зачем ты приехала — я понял. Разве одно другому мешает?

— Я не такая, товарищ генерал.

— Так и я не такой, Кира… Ладно, мне правда идти надо. Потом поговорим. Спи.

Он уходит.

А я действительно ложусь и засыпаю. Правда, сначала принимаю душ. С сожалением думаю, что все мои вещи у “гумщика” остались. Телефон в кармане разряжен. Да и страшно как-то им тут пользоваться. Мало ли.

Не знаю, сколько времени проходит.

Просыпаюсь в сумерках.

Пугаюсь незнакомого места. Тишины.

Первая мысль — я тут одна. Все уехали. Меня бросили. А вдруг тут кто-то из этих? Противник. Наемники. Мало ли…

Пока ехала сюда, уже такого наслушалась — волосы дыбом.

Выбегаю — у дома сидит военный, совсем молодой.

— Добрый вечер.

— Добрый.

— Почему тихо так?

— Нормально, наоборот, хорошо, что тихо.

— А где генерал?

— В штабе должен быть, проводить вас?

— Да, пожалуйста.

Идем, но не к тому зданию в котором были, к другому. Вспоминаю, что надо узнать про вещи, но ни “гумщика”, ни нашей машины не вижу.

— А где люди с “гуманитаркой”?

— Так всё выгрузили, уехали вроде.

Черт… а как же мои вещи? Может, где-то выгрузили? Надо будет написать сообщение, узнать.

Заходим в помещение, которое называют штабом.

Для меня всё непривычно. Обычный дом. Обычные комнаты.

— Генерал Богданов где?

— Богданов? Так он уехал, его вызвали.

Уехал? Почему это вызывает жестокое разочарование? Трепач вы, товарищ генерал, просто трепач. Хочется рот вытереть, к которому он прижимался.

— Тут вот это… жена его.

— Жена?

Все разом поворачиваются, разглядывают меня. Хочется спрятаться. Руками себя обнимаю.

— Я… я… Добрый вечер. Мне… мне узнать нужно. У меня тут сын. Васильев Вячеслав, сказали, рядом где-то, можно как-то узнать, где? Мне бы с ним встретиться?

— Васильев? Эй, где-то был Васильев? Слышал я, недавно говорили про какого-то Васильева. Сейчас, мамаша, узнаем. Что ни сделаешь для жены генерала Богданова!

Мне кажется или этот военный усмехается? Может, и нет.

А может, у Богданова в каждом населенном пункте по жене?

Опять хочется рот вытереть.

Заходит еще группа военных, грязные, уставшие, переговариваются.

— О, Алёхин, слышь, ты Васильева знаешь? Вроде у вас был? Вячеслав?

— Васильев? Так его убили вчера…

Мне кажется, я умерла.

Просто умерла.

Нет сил даже дышать.

Убили вчера. Убили. Убили. Убили…

Моего сына! Моего единственного… любимого! Моего самого талантливого! Самого красивого! Самого умного!

Наверное, для каждой матери ее ребенок такой. И это правильно.