Книга Развод в 42. Генерал, залечи мои раны, страница 17 – Элен Блио, Полина Измайлова

— Я не вещь.

— Хорошо. Красивая женщина.

Усмехаюсь. Господи, если он мне сейчас предложит с ним переспать, я этот горячий чай выплесну в его генеральскую морду!

— Не стоит.

— Что? — впиваюсь в него взглядом.

— Чаем горячим баловаться не стоит, красивая девочка Кира.

Он хмурится, словно о чем-то задумывается.

А я снова усмехаюсь — мысли читает? Интересная опция. Или уже получал горячим чаем в морду.

Сама не понимаю, почему он мне так неприятен.

Нет, даже не то что неприятен.

Мне дискомфортно рядом с ним.

Наверное, потому, что я его воспринимаю как препятствие.

Если бы не он, я бы…

А что я бы? Ничего.

Сейчас, после того, что произошло, тут неразбериха.

Никто не будет заниматься моим делом. Мне даже, по сути, спросить не у кого — что дальше?

Мои “гумщики” точно заняты.

И военные заняты.

Никто мне не поможет.

Надо ждать.

Или… или отдаться на милость этого генерала — врача.

То есть сделать то, что он просит. Рассказать ему правду. Попросить о помощи.

Только вот…

Правда слишком неприятная.

Унизительная.

Такую правду не расскажешь красивому генералу.

А он на самом деле хорош.

Высокий, в плечах широкий, стрижка короткая, но ему идет. Высокий лоб, брови, нос прямой, немного хищный. И глаза. На смуглом лице под темными, слегка выгоревшими бровями эти светло-зеленые глаза. Нефритовые какие-то.

И губы у него красивые. Не слишком тонкие, не слишком полные.

Когда-то я любила рисовать, сама училась, в одном из военных городков у нас был классный учитель ИЗО — бывший фронтовик, здорово давал именно технику портрета, обожал свое дело. Если видел в ком-то из учеников искру, интерес — тут же готов был броситься на помощь, учить, наставлять. Мне неплохо поставил руку, и я писала портреты одноклассников, родителей, учителей. Карандашом, но очень ловко.

Почему-то сейчас об этом вспоминаю.

Я бы написала портрет этого генерала.

— Насмотрелась, красивая?

— Еще нет.

— И что, не нравлюсь?

— Почему вы так считаете?

— Потому что вижу. Не нравлюсь. Мешаю тебе. Ты хочешь куда-то бежать, делать то, зачем приехала, а тут я со своими вопросами, да?

— Да.

— Молодец. Люблю, когда правду говорят.

— Мне на самом деле нужно делами заниматься, товарищ генерал. И даже если вы меня сейчас в тыл отправите, я всё равно вернусь.

— Какое рвение. Если бы ты просто хотела сына увидеть, так бы не рвалась. Что-то произошло?

— Почему не рвалась бы? Я мать. От него несколько недель уже никаких вестей.

— Бывает.

— Вы так просто об этом говорите.

— Да, потому что так реально бывает. Парни тут не просто так сидят, семечки лузгают. Тут у них работа. Кровавая. Опасная. Иногда смертельно опасная.

— Я знаю.

— Знаешь… Хорошо, если знаешь. Чай пей.

— Пью.

— Хорошо. Так зачем тебе с сыном встречаться?

Глаза опять закрываю. Господи, генерал! Военный врач! Ему что, заняться нечем? Что он прицепился ко мне? Неужели нет других дел? Тут наверняка есть раненые, которым реально помощь нужна, а я…

Голова кружится сильнее. Понимаю, что сидеть тяжело.

Мне бы прилечь.

Прилечь и выспаться.

— Эй, эй, красивая, ты что, отъезжаешь? А ну-ка…

Чувствую его руки. Держит меня за плечи, за подбородок.

— Говорил же… вот упрямая. Глазки открой свои, посмотри на меня.

Открываю, вздыхаю, смотрю.

— Я спать хочу. Просто спать. Не в машине, не сидя, лечь, и немного поспать, хоть полчасика.