Онлайн книга «Развод в 42. Генерал, залечи мои раны»
|
— Ничего… Говорите. — Он ведь на гражданке совсем другим занимался. Ну, то есть не на гражданке, а там… Ну, раньше. Госпиталь. Эндопротезы. Платные операции. Они на поток поставлены. А тут же совсем другое. Он ведь мог отказаться, не оперировать в принципе, это не его обязанность, он совсем другим сюда приехал заниматься. Но… Почему у нас все считают, что Богданов — царь и Бог? Потому что он видит, встает к столу, берет скальпель и делает. Устал, не устал, могу, не могу. Надо. Вот когда надо — он всегда сделает больше, чем может. За это его и уважают, и любят. — И вы… любите? — сама не знаю, зачем спрашиваю. Просто вспоминаю ее взгляд в тот вечер. — Люблю. Вы не переживайте, я не стану… Он же сказал, что вы жена. — Я не жена… Я… — Это не важно, понимаете? — она усмехается. — Он сказал, что вы жена. И всё. Больше говорить не о чем. Он так решил. И относится к вам будет как к жене. И все будут. Вздыхаю. Чувствую, как отпускает. Немного полегче становится. Не мой сын. А мой… Мой жив. С моим всё будет хорошо. Может, это эгоистично, но так каждая мать думает. А разве можно думать по-другому? Надо верить. И ждать… — Жди меня, и я вернусь, только очень жди… Шепчу тихо. Про себя. Стихотворение всплывает в памяти, хотя учила и читала я его уже когда-то очень давно. Я жду, сынок. Я найду. Я тебя спасу. Всё хорошо будет. Всё время, пока идет операция, я сижу в коридоре. Молюсь за этого незнакомого мне паренька, который на столе борется за свою жизнь. И за генерала Богданова тоже. Потому что и он борется за жизнь. Он выходит. Бледный, уставший, но довольный. — Победил Костлявую. — Богдан… Бросаюсь к нему… — Подожди, грязный весь… Халат снял, но пот ручьем. Пойдем ко мне. — Куда? — Кабинет, там рядом палата и душ в моем распоряжении. — Пойдем. Надо… надо тебя чем-то покормить? Улыбается широко. — Кормить. Это, жена, хорошо, кормить… Я распоряжусь, принесут ужин. Сегодня придется тут заночевать, я думал, уедем, но поедем завтра. Придется отсюда еще нескольких тяжелых увезти, и этого парня тоже. Как раз, как придет в себя, спросим, откуда он взял документы твоего сына. — Хорошо. Пойдем. Богданов долго моется в душе. А я пока сервирую на столе то, что принесли из столовой. Котлеты, пюре, салат, нарезку… Он выходит в спортивных штанах, низко сидящих, без майки. Я краснею как институтка, потому что он хорош. Даже завидно, у мужчин красота не так сильно от возраста зависит. Мышцы бугрятся, широченная спина, грудь, на груди волоски черные кучерявятся, и это кажется таким… таким интимным и таким родным. Голова немного кружится. А что, если… он ведь не видел меня. Я… не молоденькая медсестричка, у которой тело упругое и грудь стоит, мне всё-таки сорок два… почти сорок три уже. Опять вспыхиваю — о чем я думаю? Я же не собираюсь с ним… Ведь об этом речи не было? Или… Отворачиваюсь, делая вид, что занята столом. А Богданов подходит. Близко. Слишком близко. — Кира… Рука обвивает талию, опускает голову, прижимаясь к моей шее, вдыхая аромат. — Как же ты пахнешь… — Как? — шепчу, замирая. — Счастьем пахнешь, любовью, сексом, удовольствием. Я с ума сойти, как хочу тебя. У меня ноги дрожат, внутри всё сжимается. — А… как же ужин? Мои слова звучат как согласие, я это понимаю. |