Книга Покорить разведенку. Укротить генерала, страница 11 – Полина Измайлова

Генерал плюет через губу:

— Девочки…

Меня взглядом с землей равняет презрительно.

Альбина, запнувшись, смотрит с вопросом в глазах. Неужели поняла наконец, что между нами с генералом что-то личное творится, или не поняла, потому что всё еще пытается шутить:

— Да, девочки, и не посторонние, мы самые что ни на есть местные. Я заведующая отделением кардиологии, Лидия Романовна у нас спец по травматологии, опытный военный врач. Она…

— Знаю я, кто она! Вы можете остаться. А Лидия Романовна – на выход.

Что? Меня это выносит не на шутку.

Генерал, по ходу, совсем берега попутал.

— Извините, тут не ваш гарнизон, а мы не ваши солдаты, – чеканю я, и в моем “извините” нет никакого извинения. – Вы не начальник. Будьте добры, не капризничать, пациент, когда к вам пришли два специалиста, отобрав время у других нормальных пациентов.

Анна Михайловна стоит открыв рот, Альбина выпадает в осадок, а генерал скрипит зубами:

— Не смею отнимать драгоценное время специалистов, Лидия Романовна. Тем более уже от вас слышал сегодня про монастырь и вотчину, и вообще, видел ваш способ разбираться с пациентами. Увольте меня от таких методов. Или уволят вас.

Неужели? Угрожаете, товарищ генерал? Что ж…

— Можете увольнять. Только я тоже задам вопросы, какого хрена здорового мужика, на котором пахать можно, в санаторий кладут, лучшее место занимают, которое мог бы реальный герой занимать!

— Лидия Романовна! – Потрясенная Анна Михайловна рот ладошкой прикрывает, а меня не остановить.

— Или вы и сейчас решили спрятаться? Как тогда, под Алеппо, когда по вашей вине погибло столько людей?

— Одних нас оставьте. – Голос Миронова звучит не грубо, скорее, как-то устало, но так, что всё равно тянет беспрекословно подчиниться.

Генерал. Командный голос.

Я бы усмехнулась, если бы на это были силы.

А во мне росла только бессильная ярость.

Наверное, так и бывает, когда человек встречает того, кто виноват в самом ужасном, случившемся в его жизни. Как мать встречает того, кто убил ее детей, например.

Именно это я сейчас, скорее всего, чувствовала.

Если я еще способна что-то чувствовать.

— Харитон Антонович.

— Выйдите.

Альбина смотрит на меня круглыми глазами, показывает взглядом, мол, умом он тронулся? Что у вас? Выражение лица я не меняю. Смотрю на сидящего на кровати генерала.

Анна Михайловна уходит спокойно, ни на кого не глядя. Она привычная, знает, что служивые люди, особенно большие чины, имеют привычку иногда свой характер показывать. Знает она и то, что у меня тоже характер, закаленный на Ближнем Востоке характер.

Дверь закрывается, и я слышу глухой голос Халка.

— Лидия Романовна… вы…

— Я.

— Что? – Он голову поднимает, видимо, не привык к тому, чтобы его прерывали, да и вообще, видимо, не привык, чтобы перечили.

— То. Я сказала, вы меня услышали. Или вы думали, что ваш “подвиг” забыт? – говорю с иронией, но еле сдерживаюсь.

— Вы забываетесь, товарищ майор медицинской службы, вы…

— Я потеряла там близких мне людей. Тех, с кем бок о бок. Я видела, как молодые парни, красивые, сильные, умные… Такие, от которых нашим девчонкам рожать бы и рожать… как они… А девочки? Вы смотрели в глаза девочке, которую… А она…

— Товарищ майор…

— Нет, генерал, слушай! Это всё по твоей вине. Наш командир ждал. До конца ждал. И нам говорил: “Терпите, ребята, терпите, еще немного, за нами придут, всемогущий Халк придет, придет на подмогу. Спасет”… А Халк, оказывается, не спешил, он в это время…