Книга Развод в 45. Любовь генерала, страница 80 – Полина Измайлова

Зимин

— Я, Лисицын Демид Андреевич, торжественно присягаю на верность своему Отечеству…

Стою перед строем солдат, сержантов, новых призывников, смотрю на мою Лисичку, которую я, чуть нарушая регламент, рядом с собой поставил, вижу, как по ее щекам слезы катятся.

— Клянусь строго выполнять требования воинских уставов…

— …Приказы командиров и начальников…

Клятву дают одновременно несколько ребят. Кто-то уверенно, громко, с достоинством, кто-то проще, улыбаясь, кто-то жестко, строго. Парни все разные. И служить тоже будут по-разному. Кто-то спокойно, не выбиваясь, не нарушая устав, кто-то более серьезно, стараясь во всё вникнуть, кто-то спустя рукава — такие тоже есть, как и везде. Моя задача, как командира, показать пример, научить, сделать так, чтобы они понимали, зачем пришли сюда.

Момент присяги, пожалуй, самый важный, и сильный, и трогательный. Настоящий.

До сих пор помню свою присягу, эту ответственность, это реальное желание служить, защищать, помогать. Стать настоящим воином. Готовым жизнь отдать за Родину, за людей, за друзей, за матерей и жен, за детей. Серьезно. Без пафоса, без бравады, без лжи. Если нужно будет — пойти и грудью прикрыть своих ребят.

Да так и было у меня, и не раз. Когда прикрывал грудью… И на поле боя, и в штабах, когда моих пацанов какая-то очередная штабная крыса обижала, лишала положенных привилегий, выплат боевых или наград — есть такое дело и было. Увы, никуда от этого не деться.

И морды я чиновничьи не раз бил. Везло мне — всегда выходил правым. Всегда мне помогали. А сейчас я и сам в такой силе, что помочь могу.

И помогу. Фрол, конечно, сдуру вот так “залетел”. Он сейчас со мной рядом должен стоять был. И кто-то ответит за то, что его тут нет. Разберусь. Все получат. Гражданские тут меня тоже знают, уверен был, что знают хорошо. Видимо, недостаточно.

— Клянусь достойно исполнять воинский долг, мужественно защищать свободу, независимость, народ и Отечество.

Лисичка всхлипывает, потом, опять нарушая регламент, поворачивается ко мне и утыкается в мою грудь. У меня у самого ком в горле.

Каждый раз смотрю на молодых этих ребят и каждый раз надеюсь, что никому из них не придется на самом деле отдавать свою жизнь. И, увы… Как же часто оказывается, что приходится. Многие после принимают решение идти служить по контракту. Я лично считаю, что это самый верный и достойный вариант. В армию надо идти тем, кто точно знает и понимает, чего хочет и зачем это делает.

Смотрю на сына своего, который среди зрителей выделяется и ростом, и осанкой, — гордость берет, молодец, продолжает династию. Чувствую, дочери моей Лисички он явно по душе пришелся, да и она ему, кажется, тоже.

Да уж, если и дети наши переженятся, что же это будет?

После присяги у нас обычно праздник. Полевая кухня работает, всех угощают солдатской кашей, кухня наша в этот раз расстаралась. И даже торт огромный для ребят испекли. И пирожки. И морсы. Ничего крепче, конечно, нет. Хотя я не против боевых ста граммов, но сейчас у нас не положено.

Лисичка рядом с Демидом, там же, естественно, моя Ульянка.

Ну и Егор с Дариной — вся честная компания.

Продумываю, как мне их разместить — дома места маловато. Но не в гостиницу же? Взгляд мой падает на руку Демида, которая лежит на талии моей дочери, и внутри сжимается, одновременно и ревность, и злость отцовская, и в то же время радость и недоумение.