Книга Его ботанка, страница 75 – К.О.В.Ш.

Во-первых, он хотел сам сказать ей про приглашение Сережи, чтобы посмотреть, как она отреагирует, и понять, хочет ли она пойти. А во-вторых, он предпочел бы, чтобы она никуда не ходила. Тем более одна. Тем более туда, где будет ее крысоватая бывшая подружка, – мало ли что ей в голову взбредет. С некоторых пор Мирон хорошо представлял, на что способны люди, а такие, как Никитина, вообще ни с чем не считались и плевали на всех, кроме себя, с высокой колокольни.

Он сунул телефон в карман и прибавил шагу, пытаясь отвлечься от охватившего его раздражения. Мысли о том, что сегодня Лидия Викторовна снова будет пытать его вопросами по новой теме, которую он не понимал так же, как и предыдущие, не помогали. Как и размышления о Марушкиной, которая снилась ему сегодня ночью. Сон, к его сожалению, был вовсе не эротического содержания: тревожный и какой-то неприятный. Мирон не смог его вспомнить наутро, но с самого пробуждения внутри было какое-то противное беспокойство.

Еще и Оля с этим отменившимся свиданием и полным отсутствием настроения. Она не рассказала, что случилось, но Мирон видел, что она не в порядке и явно плакала до того, как он вчера вернулся. Расспрашивать не стал – почувствовал, что ей не хочется это обсуждать, но жутко хотел съездить ее несостоявшемуся ухажеру по морде.

Он терпеть не мог, когда Оля была такой. Разбитой и несчастной – такой в его детстве бывала мама, когда отец в очередной раз уходил в загул. Она долго не решалась с ним развестись, считала, что Мирону нужен отец. Да вот только тот был так занят тем, чтобы скрывать от жены свои бесконечные измены, что на сына времени не хватало. Мирон вообще не увидел разницы: что он был, что его не было. Зато мама перестала плакать по ночам, чему он был очень рад. С самого детства он не выносил вида женских слез – они трогали его до глубины души.

Телефон в кармане без конца попискивал – видимо, все активно писали в чат тусовки. Мирон не выдержал и пробежался глазами по уведомлениям – Лена пока ничего не написала. Хоть что-то приятное в это паршивое утро.

А еще приятнее было, что в небольшой аудитории была только Марушкина, которая с маниакальным упорством приходила в универ раньше всех. Мирон так и не понял, в чем прикол, но сейчас был рад, что у них есть минутка поговорить наедине. А еще в нем теплилась надежда, что Лена пока не видела чат, – ее телефон всегда был в беззвучном режиме.

— Привет. – Она улыбнулась и махнула ему рукой. – Ты рано.

— Привет. – Мирон сел рядом с ней и стал шарить в плотно набитой спортивной сумке в поисках тетради. Он не стал говорить, что от злости шел едва ли не в два раза быстрее, чем обычно.

— Сегодня снова не домой? – спросила Лена, глядя на его сумку.

— Ага. – Мирон скосил глаза, пытаясь прочитать выражение ее лица, но она смотрела в телефон.

— Сережа снова устраивает вечеринку. Завтра вечером, – сказала Лена, быстро просматривая сообщения в чате. – Нас позвали. Ты пойдешь?

— Прикалываешься? – фыркнул Мирон. – Нет, конечно.

И прежде чем он успел спросить, пойдет ли она, в аудиторию вошла Лидия Викторовна, а следом за ней Никитина. Она уселась напротив Мирона и уставилась прямо на него, будто не замечая Лену. Марушкина тут же уткнулась в телефон, как делала каждый раз, когда Юля появлялась в поле ее зрения. Мирон же открыл записи с прошлого занятия, стараясь не думать о том, что голос Лены звучал подозрительно радостно, когда она сказала, что их позвали на вечеринку.