Книга Его ботанка, страница 78 – К.О.В.Ш.

— Люблю тебя, – вдруг сказала Лена, нежно обняв ее со спины.

Аня замерла. Она не слышала этих слов с тех пор, как Лена окончила начальную школу. Она погладила руки дочери, чувствуя, как к глазам подступают слезы.

— И я тебя, – шепнула она. – Очень.

— Мы успеем поужинать до того, как ты уедешь?

— Да, вылет поздний.

— Тогда я пойду что-нибудь приготовлю.

Мама кивнула, и Лена ускользнула на кухню, чтобы переварить все, что случилось. Мама не злилась, мама откровенничала, мама признала, что она взрослая. Чудеса, да и только. Кем бы там ни был этот Марк, он уже нравился Лене. Явно же все мамины метаморфозы связаны с ним.

Лена заглянула в холодильник одновременно с тем, как в кармане завибрировал телефон. Когда она увидела, кто именно ей написал, то едва не уронила мобильный. Ей написал Сережа. Не в чат – в личку.

Савин Сергей:

«Приветик)) Завтра придешь?»

Оля смотрела на экран телефона, где всплывали уведомления о входящих сообщениях, которые она собиралась проигнорировать так же, как и предыдущие. Владислав Юрьевич – теперь она называла декана про себя только так, чтобы как можно скорее абстрагироваться от всей этой истории – писал ей как ни в чем не бывало.

Проснувшись, она получила от него пожелания доброго утра. Он еще написал, что вчера засиделся с отцом. Оля сначала хотела написать ему, что видела его с Василисой, но потом он дописал, что сегодня его не будет в универе, так как он едет на какую-то конференцию, и она решила отмалчиваться. Выяснять им было нечего – он, как она и предполагала, был вруном. А конференция стала гарантом того, что он не заявится к ней в кабинет, чтобы поговорить.

День прошел для нее как в тумане – она не могла толком сосредоточиться на занятиях, не получалось. Хорошо, что сегодня пятница. У нее будет два дня, чтобы поплакать и избавиться от фантазий о том, что у них с Владом… Владиславом Юрьевичем могло что-то получиться. А еще вволю позлиться на саму себя за то, что повелась на его красивые ухаживания. Дура!

Как она могла ему поверить? Почему жизнь ничему ее не учит? И какого черта парни всегда уходят от нее к гребаным блондинкам?

Против воли в голове заиграли слова старой песни: «Ты изменил мне с какой-то блондинкой, я еще бы простила шатенку». Разумеется, шатенку бы она тоже не простила, но эти блондинки – это какое-то проклятие, не иначе.

Оля вышла в коридор и уставилась на свое отражение в ростовом зеркале. Вообще-то когда-то она считала себя симпатичной, даже красивой, а сейчас сравнивала себя с малолетней секретаршей ректора и по всем фронтам проигрывала. Она жалела, что после разрыва с Мишей психанула и остригла волосы. А еще Василиса явно была сильно младше. А точнее, моложе.

Оля с ужасом осознала, что начала думать о возрасте. Точнее, соревноваться с девчонкой, которая, скорее всего, в прошлом году окончила универ. Сколько ей? Двадцать два? Чуть больше?

— Пипец, – простонала Оля, возвращаясь на кухню. – Молоко на губах не обсохло, а вешается на декана.

Сказав это вслух, Оля вдруг застыла. Почему она злится на Василису? За что? Это декан вешал ей лапшу на уши, а сам бегал за каждой юбкой! Василиса просто такая же жертва, как и сама Оля, а она уже записала ее в соблазнительницы. И зачем?

Чтобы найти оправдание Владиславу Юрьевичу?