Книга Его ботанка, страница 80 – К.О.В.Ш.

Оля обещала себе не плакать, чтобы не расстраивать Мирона, но сил сдерживаться не было. Она уронила руки в ладони и разрыдалась.

* * *

— Мирон, я больше не могу, – простонала Оля, останавливаясь рядом с ним и упираясь руками в колени.

— Значит, через не могу, – усмехнулся Мирон. – Что? Ты сама попросила помочь тебе отвлечься. Помогает?

— Да, теперь я думаю только о том, как не помереть. И чувствую себя старой развалиной.

— Это с непривычки. Давай еще два-три кружочка, и ты вообще ни о чем думать не сможешь.

— Паршивец, – задыхаясь, буркнула Оля.

— Шурунькай давай, развалина. Я куплю тебе шаурму.

— Уговорил.

Сделав пару глотков из его бутылки, Оля побежала дальше. Мирон вернулся к турнику и продолжил подтягиваться. Простые и привычные движения казались невыносимо сложными – Вячеслав Дмитриевич два дня подряд выжимал из него все соки на тренировках.

Утро субботы началось у Мирона с тренировки, которую он завершил пробежкой. Вернувшись домой, он застал Олю за странными танцами – она заявила, что прокачивает в себе женскую энергетику. Мирон покрутил пальцем у виска и сказал, что вечером она идет с ним к пруду. Он будет тренироваться на уличных тренажерах, а она – бегать, чтобы прочистить мозги.

И вот он с невероятными усилиями подтягивал свое отвыкшее от таких интенсивных нагрузок тело, а Оля бегала. Мирон не знал, помогает ли ей это, но все лучше, чем реветь на кухне или плясать под кальянный рэп. Лично ему ничего не помогало – с того самого момента, как он вышел из зала, он то и дело поглядывал в идиотский чат тусовки, ожидая, что Лена что-то напишет. Но она молчала, хотя там было бурное обсуждение на тему «кто что будет пить».

Значило ли это, что она не пойдет? Или она просто отмалчивается, как обычно? Что, если она все-таки пойдет без него? Чем это обернется? И с чего вдруг Сережа зазывает ее?

Мирон снова вспомнил нелепый подкат Никитиной.

А если они сговорились? Идея казалось бредовой, но и то, что Сережа зазывает Лену на вечеринку, а Юля, которая якобы мутит с Савиным, подбивает клинья к нему, тоже было странно. Могли ли они что-то задумать? И если да, то зачем?

Он думал об этом снова и снова, а потом упирался в один и тот же вывод: ему нужно предупредить Лену. Но о чем? О том, что ему мерещится заговор? В лучшем случае она поржет. В худшем – решит, что он ревнует. И будет права.

Как тупо. Фиктивный парень ревнует к парню, который ей нравился, но потом разонравился, а теперь мутит с ее лучшей подругой! Какой-то дурацкий клубок из невнятных отношений, в который Мирон впутался по нелепой случайности. И теперь понятия не имел, как из этого выбираться.

Точнее, он все прекрасно знал. Ему нужно было заканчивать этот фарс и завязывать с ночными фантазиями о Лене, которые он никогда не воплотит в реальность. Ему нужно сосредоточиться на том, ради чего он переехал в Москву. Он должен взять мастера спорта по боксу. Точка.

— Я все, – пропыхтела Оля, присасываясь к бутылке с водой. – И я заслужила картошку фри к своей шаурме.

Мирон с облегчением спрыгнул с турника и утер пот со лба. Он подхватил спортивную сумку, взял Олю под руку, и они вместе поплелись к заветной палатке в соседнем дворе.

Заточив шаурму прямо там, они вернулись домой. Оля отправила его первым в душ, заявив, что после устроит себе спа с пенной ванной, масками и белым полусладким. Выглядела она повеселевшей, так что Мирон со спокойной совестью закрылся у себя в комнате и включил фильм, который давно хотел посмотреть.