Книга Женился. Развёлся. Счастлив?, страница 14 – Татьяна Фомина

Нападение самая лучшая защита, и это срабатывает — Улька теряется.

— Не хотела вам мешать, — лепит, я уверен, первую пришедшую в голову отмазку и сбавляет свой воинственный пыл.

Та-ак, а вот это уже интересно! Беру себе на заметку. В отличие от той же Лизы, сестры Вероники, Ульяна настоящая зубрилка. Она заканчивает последний курс в медицинском колледже и кроме медицинских справочников её ничего не интересует. И вдруг «не хотела мешать»? Скорее всего, не хотела, чтобы её видели. Это больше похоже на правду. Была бы с девушкой, это её явно не остановило бы.

— Чтобы ты, и не захотела оторваться на Веронике? Не ве-рю!

— Тоже мне, Станиславский нашёлся! — фыркает, но предусмотрительно отступает ближе к маме.

— Может, хватит вам уже? — вмешивается мама. — Уля, иди собери на стол. В кои-то веки поужинаем вместе.

Сестра послушно ретируется, показав мне язык.

— У нас появился ухажёр? — спрашиваю у мамы и киваю вслед, когда Ульянка уходит на кухню.

— Да какой там ухажёр, — вздыхает мама. — Это она, дурочка, вбила себе в голову не пойми что…

— Так, может, мне стоит поговорить?

— Ты думаешь, она тебя станет слушать?

— Я не про неё, а про профессора этого, или кто он там?

— Не знаю я, Паш. Она же потом тебя возненавидит, что вмешиваешься в её личную жизнь.

Такое не исключено. Но пусть лучше меня, чем наделает ошибок и будет ненавидеть всех мужиков. А меня всё равно простит.

Ужин проходит легко. Ульянка, не умолкая, рассказывает истории со своей первой практики. И даже когда у неё звонит телефон, с высвеченным на экране: «Д. А.», легко отмахивается и сбрасывает вызов.

* * *

В родной аэропорт приезжаю заранее, чтобы попрощаться с коллегами и друзьями. Мама стоит в стороне. Оставляю всех и обнимаю самого дорого человека.

— Мам, ну ты чего? Я же сто раз уже летал. Наши не уронят, даю слово, — пытаюсь пошутить.

— Не обращай внимания. Сейчас пройдёт, — смахивает слезу.

— А Заноза где? — не успеваю спросить, как на меня налетает Ульяна.

— Думал улететь без меня? Не дождёшься! — виснет на шее.

— Куда ж я без тебя, — обнимаю сестру и поднимаю, отрывая от пола. — Веди себя хорошо.

— Специально не буду, — шмыгает носом, уткнувшись в грудь.

Не могу выносить женские слёзы.

— Улька, ты мне пальто намочить решила?

— Угу. Будешь мокрым и сопливым, — бубнит, не поднимая лица.

— Ты там заговор что ли шепчешь? — шучу, прекрасно зная, что во всю эту чепуху она не верит.

— Защиту ставлю от всяких стюардесс, чтобы не окольцевали, — неожиданно реагирует не так, как всегда. Обычно Уля проводит целую лекцию о ненаучности таких методов.

— На стюардесс у меня стойкий иммунитет, дорогуша.

Как, впрочем, и на всех женщин теперь. По крайней мере, окольцеваться, как выразилась Улька, в мои планы точно не входит. Нафиг-нафиг. Или как там? Тьфу-тьфу-тьфу!

Это, пожалуй, первый раз, когда я куда-то лечу с багажом. Обычно мне вполне хватает ручной клади. На стойке регистрации, не могу сдержаться, и прошу, чтобы не отправили мой багаж по другому направлению. Девочка-агент сидит новенькая и испуганно заверяет меня, что таких ошибок у неё не было. На всякий случай проверяю талон, который она крепит к моему чемодану, благодарю вежливой улыбкой, намекая, что у нас такая традиция: подшучивать над своими, и иду в зал досмотра.