Книга Женился. Развёлся. Счастлив?, страница 87 – Татьяна Фомина

— Ты считаешь меня глупой?

— С чего вдруг? — искренне изумляется.

— В моём возрасте уже о внуках думать нужно, а я сама рожать собралась.

— Вот это как раз самая большая глупость, так считать. Это наши бабушки выскакивали замуж в двадцать, а сейчас рожают намного позже. Выкидывай всё лишнее из головы! Я вот мужу претензию предъявлять буду, — ошарашивает, резко меняя тему.

— Какую? — усиленно соображаю, где Вадим успел накосячить. Да, работа занимает у него много времени, но жену и сына он безумно любит.

— Как какую? Заказ ему какой был? — спрашивает Дана и, пока я пытаюсь вникнуть в суть, сама же и отвечает: — Девочка! А в результате ещё один Вертик, — «жалуется» Дана, но вся светится изнутри счастьем.

— Мальчик?

— Ага!

Боже! Мне заранее жалко Вадима.

— Это… Это непорядок… — с «пониманием» качаю головой. — Пусть исправляется, раз накосячил.

— Я тоже так думаю! — сияет Дана.

«Заразившись» хорошим настроением прихожу домой, успеваю приготовить обед, освободив от вечного дежурства по кухне Веру Васильевну.

В коридоре бегает Юля, за ней, точнее за цветным пёрышком, привязанным к верёвочке, Кузька.

— Мне баба Вела купила. — Юля показывает новую игрушку для своего любимца. Кузя подпрыгивает и смешно плюхается на пол, вызывая улыбку не только у Юли, но и у меня.

И я представляю, как по коридору будут топать другие маленькие ножки.

Павел сегодня на дежурстве, и у меня есть время до завтрашнего утра, чтобы подумать, как сообщить ему новость.

Отпускаю Веру Васильевну по магазинам и, пока Юля играет с котёнком, раскладываю на кровати рецептурные бланки и направления, которые мне выписали в консультации.

— Ты заболела? — застаёт врасплох меня Юля.

— Нет, — отвечаю, с удивлением глядя на малышку.

— А это зачем? — показывает пальчиком на медицинские бланки, и я вспоминаю, что Васе выписывали такие же, и они с Пашей вместе ходили в аптеку.

— Это… — не знаю, как будет правильно ей объяснить. Павел бы сказал как есть, но мне немного сложно разговаривать с детьми на равных.

— Это будет нужно купить для нового малыша.

— Вы возьмёте его из детского дома? — Юля смотрит на меня не по-детски серьёзным взглядом.

— Нет. Я рожу его сама.

— Это будет твой малыш и папин?

— Да, — отвечаю и вижу, как в детских глазах появляется боль.

Немного странная реакция, потому что с Владиком и Элиной Юле нравится играть.

— Что-то не так? — спрашиваю, но Юля ещё больше хмурится. — Юлечка, — хочу притянуть девочку к себе, но она упирается, — скажи, что случилось?

У нас с ней хорошие отношения, но она всё равно намного ближе к Паше, чем ко мне.

Юля молчит. А надутые губки начинают дрожать.

— Ты не хочешь, чтобы у нас с Пашей был ребёнок? — высказываю догадку.

Медленно кивает, немым ответом разбивая все радостные надежды.

— А почему?

— Вы тогда снова отдадите меня в детский дом, — ошарашивает своим ответом.

— Кто тебе такое сказал?

— Анна Андлеевна.

Анна Андреевна — заведующая дома-малютки, где росла Юля. Вряд ли она могла такое сказать ребёнку. Скорее всего Юля стала случайной свидетельницей чужого разговора. Теперь мне становятся понятны все её страхи и настойчивое желание понравиться. Тем более, она знает, что я неродная её мать.

— Нет, моё солнышко, — обнимаю девочку, прижимая к своей груди. — Даже когда у нас с твоим папой родится ребёнок, мальчик или девочка — неважно, я всё равно буду любить тебя как свою доченьку. Старшую доченьку. И никому никогда тебя не отдам, — шепчу ей в макушку.