Книга Женился. Развёлся. Счастлив?, страница 92 – Татьяна Фомина

Облегчённо выдыхаю — со всеми всё в порядке. Но от напоминания о бывшей жене в моей груди скапливается энергия непередаваемой злости, похожая на вулканическую. Ей становится тесно, и она готова вот-вот вырваться наружу. Выплеснуться через край и похоронить под кипящей лавой всё, что касается этой страницы моей жизни.

К Веронике я пережил весь спектр чувств: от любви до безразличия. Увлечение, любовь, разочарование, боль, смирение, равнодушие. Только последнее переросло в глубокую ненависть. И, если, пока шёл процесс восстановления родительских прав, я с утроенной силой старался избегать любых встреч и контактов с ней, то сейчас, когда Вероника сама решила о себе напомнить, и я ни за что не упущу возможности лично спустить её с небес.

В мыслях я своими руками уже стёр с лица земли биологическую мать своей дочери. И чувство благодарности, что Юля появилась на свет, напрочь стёрто от времени, что моя дочь провела в доме-малютки.

Однако Наташа парой фраз душит в зародыше все мои кровожадные планы. Эта женщина позвонила не для того, чтобы нажаловаться или предъявить какие-то претензии, а наоборот, — уберечь меня от необдуманных действий и слов. А ведь я бы точно не сдержался. И это мягко сказано.

Обещаю любимой женщине, что только ради неё я не позволю себе ничего из того арсенала, что мысленно уже приготовил для бывшей жёнушки.

— Спасибо, — звучит в трубке.

Спасибо? Одно спасибо и всё?! За мой поистине героический поступок?!

Моя валькирия умудряется усмирить моего обиженного внутреннего зверя: мягким голосом, спокойной интонацией и той неповторимой яркой энергией, которую она излучает сама, и которую я чувствую даже на расстоянии. Легко укрощает моего личного беса.

«Юленька сегодня назвала меня мамочкой», — музыкой звучит в моих ушах.

Мама… Короткое слово с бесконечно огромным смыслом.

Если Юля почти с самого начала называла меня папой, то Наташу до этого она звала только по имени. И в какой-то момент, я очень сильно сожалел, что сказал дочери правду, считая, что именно из-за этого она не называет её мамой. И вдруг такой приятный сюрприз… Мамочка…

В Юле нет ни капли хитрости или лицемерия, поэтому я уверен, что что-то произошло, раз Наташа стала для неё мамой.

— А вторая? — шепчу с замирающим от согревающих солнечным светом и теплом эмоций сердцем.

— А вторую тебе расскажет Юля дома.

Дом. Ещё одно слово с глубоким смыслом. И он стал именно таким, о каком я всегда мечтал. Остаётся дело за малым: как-то дожить до конца смены и вернуться к своим самым дорогим и любимым девочкам, Васе и даже Кузьке.

Отмахиваюсь от коллег, в открытую смеющихся над моим цветущим видом. Да, я так бессовестно счастлив, что совершенно забываю про Веронику, и, уже пройдя пост охраны, замечаю одинокую фигуру бывшей жены.

Такое настойчивое желание видеть того, от кого она так старательно хотела избавиться, нисколько не удивляет. Да, я знаю, что у неё начались проблемы. От слухов никуда не деться, и сохранить в тайне то, что известно хотя бы одному человеку, невозможно.

Вероника допустила одну единственную ошибку — сказала правду сестре. Точнее, даже не сказала, а «подсказала», что можно сделать в похожей ситуации. И «результат» не заставил себя ждать. Нелепая ошибка, случайно услышанный разговор, и… Глубоко зарытая правда выбралась наружу, вдохнула полной грудью, отряхнула прилипшую грязь и уверенно пошла, с каждым шагом меняя всё вокруг себя.