Книга Женился. Развёлся. Счастлив?, страница 91 – Татьяна Фомина

Набираю номер мужа. Я никогда не звоню ему, когда он на дежурстве. Вообще никак стараюсь не отвлекать. И сейчас, конечно, тоже можно отправить сообщение, но по опыту я знаю, что сообщение может быть прочитано позже, чем бывает необходимо.

Павел, как ни странно, отвечает сразу.

— Что случилось? — задаёт вопрос, как только принимает вызов, и его голос звучит встревоженно.

Бросаю взгляд на Веру Васильевну, но она красноречивыми жестами умоляюще показывает ничего про неё не говорить.

— Паша, Вероника приезжала.

— Что?! — выпаливает громко. — Вероника?! Что она хотела? — с таким металлом в голосе, что через динамик чувствуется леденящий душу холод.

— Что она хотела, не получила. Паш, она к тебе может прийти.

— Пусть только попробует. Я ей такое устрою!

Я через трубку чувствую, как его штормит. Что же будет, когда он увидит бывшую жену?

— Вот как раз этого делать не нужно, — прошу как можно убедительнее. — Паша, мне кажется, она добивается именно скандала.

— Какого скандала?

— Любого. Малейшая искра, и ветром разнесётся настоящий пожар. Очень прошу тебя, быть как можно сдержаннее.

— Ты просишь невозможного, дорогая. Ты не представляешь, как мне хочется придушить эту суку…

До этого я ни разу не слышала, чтобы он ругался. Ловлю говорящий «что я и говорила» взгляд его мамы.

— Паш, — настраиваюсь как на выступление в суде. Только до судей донести легче, чем о чём-то спорить с Бессоновыми. В этом я уже убедилась.

— М-м?

— К сожалению, у тебя жена не просто служитель закона, а защитник правовых интересов, если ты вдруг забыл.

— У меня самая замечательная жена. Это невозможно забыть. — Его голос теплеет и меняет интонацию.

— Тогда помни об этом, пожалуйста, — прошу и ловлю взгляд Веры Васильевны, которая одними губами просит взять с её сына обещание.

— Я постараюсь.

— Паша, пообещай мне, что ты не станешь совершать ничего противозаконного.

— Это шантаж, любимая.

Я не вижу, но чувствую, как он улыбается.

— В целях безопасности моей семьи все средства хороши, — даже не замечаю, что улыбаюсь в ответ. Тепло. Искренне.

— Только ради тебя. Обещаю, — мурлычет, напоминая Кузьку, выпрашивающего, чтобы его погладили.

— Спасибо.

— Спасибо? И всё?! — произносит таким обиженным тоном, словно маленький мальчик, у которого в подарке оказалась одна шоколадка вместо кучи конфет.

— Нет, не всё. У меня для тебя есть другая новость. Точнее, даже две.

— Ого! А какие? — выпытывает.

— Будешь хорошо себя вести — расскажу.

— Это нечестно! Я хочу хотя бы одну сейчас.

— Хорошо, — сдаюсь, тихо смеясь, и смотрю на притихшую Юлю в объятиях Веры Васильевны. — Юленька сегодня назвала меня мамочкой.

Вера Васильевна вскидывает на меня счастливый взгляд и сильнее прижимает к себе внучку.

— А вторая? — спрашивает муж дрогнувшим от эмоций голосом.

— А вторую тебе расскажет Юля дома.

Павел

Наташа никогда не звонит мне на работу. Совсем. Поэтому, увидев её имя на экране телефона, я впервые испытываю вместо радости чувство бесконтрольного напряжения. Я уверен, просто так она ни за что бы беспокоить не стала. Значит, что-то случилось, и тревога липкими лапами сжимает моё сердце. Время замирает, а момент, пока я принимаю вызов, кажется мне мучительно долгим.

Юля? Вася? Мама? Куча мыслей проносится в голове прежде, чем я получаю ответ: всего лишь Вероника.