Книга Ты знаешь, мама, он какой..., страница 107 – Карина Волк

— Заткнись. Ты зачем так поступил с Дмитрием Львовичем? — Мой возглас прозвучал как обречённый шёпот.

— Это бизнес, детка. Почему я должен был пощадить Ворошилова? — Лицемерная улыбка отразилась на его губах, которые когда-то приносили мне столько любви и нежности, а сейчас лишь источали яд. — Ты такая наивная? Реально думала, что если я тебя трахаю, то ты имеешь права слова.

Вот он контрольный выстрел в романтичную душу, беспощадно крошил моё сердце, вырывая последние остатки надежды.

— Лиза, прости, — Морозов обхватил холодными пальцами моё лицо, взял меня словно в тиски, вынуждая вновь и вновь всматриваться в чёрную бездну его глаз, которые ничего хорошего мне не сулили. — Но в вопросах бизнеса у тебя права слова нет. Девочка, запомни, что бизнес — это дело мужчин. Поэтому не смешивает кислое и пресное. Наши с тобой отношения не касаются Ворошилова. Понятно?

Резко ухватилась за его запястья, царапая ногтями грубую кожу, пытаясь избавиться от ненавистного плена.

— Руки убери.

— Хорошо. Но только пообещай успокоиться.

— Я спокойна, — соврала. — Руки убери.

Без особого желания руки мужчина от меня убрал, но даже на миллиметр, не отодвинулся от меня, как и прежде прижимал к стене, не позволяя покинуть кабинет.

— Лиза, девочка моя, наши отношения не могут зависеть от того, как я веду бизнес.

Злобно оскалилась.

— Для тебя нормально вести бизнес столь подлым, грязным, — активно замахала руками, полностью подаваясь импульсивным эмоциям, — мерзким образом. Мама сказала….

— Хватит, — Морозов рявкнул так, что мне даже показалось, что стёкла задрожали. — Лиза, ты взрослая девушка, а через слово упоминаешь свою мать. Тебе пора взрослеть. Нельзя быть такой глупой и абсолютно зависимой от матери. Знаешь, может тебе прежде, чем отношения заводить, надо было для начала повзрослеть.

Вжалась в стену.

— Может, ты и прав. Я совершила огромную ошибку.

Морозов едва уловимо усмехнулся.

— И что теперь? Хочешь уйти?

Язык онемел. Должна была прокричать, что ухожу. Но губы отказывались меня слушать, жадно хватала воздух, собираясь с мыслями.

Морозов чувствовал, что я мешкаю. Отчаянно борюсь с собой.

— Малышка, я даю тебя права выбора. Ты можешь уйти, громко хлопнув дверью, но запомни, — он неторопливо наклонил голову и слегка провёл кончиком носа по моим полыхающим щекам, — что это будет конец. Мне не нужна бешеная девчонка, которая пытается манипулировать мной. Прояви благоразумие. Твои истерики терпеть я не собираюсь.

Сгорала… Моё тело словно было на костре, а Морозов с садистским спокойствием подбрасывал дров и деспотично улыбаясь, спрашивал, тепло ли мне…?

Мгновение и кабинетная дверь распахнулись с такой силой, что даже Морозов вздрогнул.

— Сука. Ублюдок, — прорычал молниеносно появившийся Ворошилов.

Шатающейся походкой он переступил порог и безумным взглядом посмотрел на Платона, мужчина моментально выпрямился и, встав ко мне спиной, словно, оберегая меня от Дмитрия Львовича, прожёг незваного гостя убийственным взглядом.

— Ты пьяный?

— А ты сука, — Ворошилов не приближался к Морозову, далеко не отходил от двери и махал руками. — Думаешь, победил. Нет. Платоша, я тебе выиграть не позволю. Зря надеешься, что управы на тебя не найду. Ты знаешь, сколько у тебя врагов, — Дмитрий Львович громко засмеялся, вызывая у меня чувство страха.