Книга Ты знаешь, мама, он какой..., страница 113 – Карина Волк

— Это правда. Мне больше вам сообщить нечего. Мы не сошлись характерами с Платоном Аркадьевичем, поэтому я решила не усугублять ситуацию и покинула его фирму.

Пронзительный, проницательный женский взгляд плотно зафиксировался на моём расстроенном лице. Зинаида Ивановна насупилась и, немного подавшись вперёд, неотвратимо разделяя между нами расстояния, прожигая требовательным взором, старого произнесла, — а теперь говори правду.

Вот от кого у Платона такой леденящий душу взгляд. Крёстная своими генами поделилась, да и настырность, по всей видимости, от неё досталась.

Упрямцы всегда вначале вызывают смех, затем — раздражение, потом — удивление, и наконец — зависть.

— Это правда! — Воскликнула и ощущая, что начинаю плавиться под её пытливым взором, резко вскочила, но не рассчитала и мгновенно почувствовала, что земля уходит из-под ног, вокруг всё потемнело.

— Тихо. Тихо, — почувствовала тёплые руки на своих плечах. — Девочка, нельзя же так.

Присела обратно на лавочку, медленно туман начал рассеиваться, постепенно стала возвращаться в реальность.

— Что случилось? Чуть-чуть и ты бы в обморок упала, — она заботливо приложила руку к моему лбу. — Температуру вроде нет. У тебя что давление?

Знала бы она какое охранительное у меня давление…

— Нет. Просто резко вскочила. Не волнуйтесь. Ничего страшного, — неожиданно ощутила, что меня буквально наизнанку выворачивает, лихорадочно отстранилась от женщины, чтобы не одарить её переваренными остатками своего завтрака.

— Лиза, — встревоженно проговорила она и, достав из сумочки влажные салфетки, бережно провела ими по моим губам. — Да что происходит?

Аккуратно взяла из рук женщины салфетки и, очистив лицо, помотала головой, — ничего не происходит. Обычное нервное истощение. Такое со мной случается. Не обращайте внимание.

Несмело посмотрела на женщину, которая явно не верила мне.

— Лиза, ты в положении.

Внутри всё сжалось… Нельзя говорить ей правду… Нельзя… Она добрая женщина, но против крестника не пойдёт. Обязательно расскажет ему правду и вот тогда одному богу известно, как отреагирует этот человек.

— В ожидании, — попыталась отшутиться.

— Лиза, скажи правду, — она слегка надавила пальцами на мой подбородок и пытливо всмотрелась в мои глаза. — Девочка, не обманывай. Ты забеременела от Платона? — Грустно пролепетала она.

Уныло опустила глаза. Не могла я врать, глядя в её глаза. Должна, но не могла.

— Мерзавец, — она яростно вскочила на ноги. — Он что отказался признавать ребёнка. Ну я ему устрою. Он у меня…, — мгновенно подняла руку и, схватив женщину за запястье, отрицательно помотала головой, отвергая все её несправедливые выводы.

Набралась сил и обречённо прошептала, — Платон ничего не знает про ребёнка.

Женщина прищурилась.

— Ты ему ничего не сказала?

— Нет. Не сказала.

Зинаида Ивановна обескураженно приоткрыла рот и присела рядом со мной.

— Лиза, но ты же ему расскажешь?

Молчала. Не знала, что ответить. Хотела как-то смягчить отрицательный ответ, но в голову ничего не лезло. Может сказать, что беременна от другого. Блин… Она всё равно проболтается, а Морозов без труда сложит дважды и два и придёт к ужасающим выводам. Проклинала себя. Вот почему я не продолжила настаивать на своём. Надо было всё отрицать.