Книга Ты знаешь, мама, он какой..., страница 123 – Карина Волк

Неторопливо встал и, не глядя на крёстную, направился на выход.

— Сынок, подожди, я тебе ещё один вопрос хотела задать, — Она молниеносно оказалась возле меня и, перегородив путь, ласково заулыбалась.

Как у неё так получается? Две секунды назад видеть её не хотел. Злился, а вот сейчас стоит передо мной, нежно улыбается и сердце моё неконтролируемо плавится.

— Я даже боюсь, что ты ещё у меня спросишь?

Женщина хохотнула.

— Ты боишься, — сарказм отразился в её голосе. — Платон, это что-то новенькое.

— Говори. Тебя в любом случае никто не остановит. Легче сдаться, нежели сопротивляться.

Женщина несильно постучала по моей груди.

— Упрямство — это семейная черта Морозовых.

А вот тут сложно что-либо было возразить.

Вопросительно помотал подбородком, ожидая очередного, «триумфального» вопроса.

— Слушай, а что у тебя с Лизой?

Обескураженно чертыхнулся. Уважал тётку и поэтому никогда не выражался при ней, но сейчас мой ответ мог содержать лишь нецензурную брань. Мне и без того плохо. Голова кругом. А тут ещё крёстная в душу лезет.

— Ничего. Разговор окончен, — сухо брякнул и бережно отодвинул женщину от двери.

— В смысле? А как же…

Повернул голову и свирепо осмотрел женщину.

— Крёстная, не начинай. Разговор окончен.

Тётя судорожно обхватила себя руками.

— Ты, когда её последний раз видел?

Чёрт! Вот же… Никак её не угомонить. Пока душу наизнанку не вывернет, не успокоится.

— Неважно.

— Мне важно. Ты, когда её последний раз видел?

Крепче сжал входную ручку и, распахнув дверь, покинул кабинет.

Стремительно преодолел коридор и увидел в гостиной Светлану и Викторию. Племянница прижималась к матери заплаканным личиком.

И вновь острая, непреодолимая боль пронзила сердце, казалось, что острое, холодное лезвие без наркоза режет по коже.

— Платон, не смей уходить, — в коридоре раздался раздосадованный голос крёстной, спустя секунду она оказалась в коридоре и, осмотрев девочек, с сожалением вздохнула. — Ладно. Завтра с утра поговорим. Милые мои, — она потеряла интерес ко мне, давая передышку до утра, и направилась к Светлане и Виктории.

Племянница отстранилась от Светланы и с трудом поднявшись на ноги, немного пошатывавшейся походкой подошла ко мне.

— Дядя, обещай мне, что убийца моего отца ответит.

— Клянусь. Клянусь, Виктория, что убийца Дмитрия ответит, — уверенно заявил, ни на секунду, не сомневаясь в своих словах.

Нежно провёл ладонью по её голове.

Она нервно поёжилась и, прижав ладони к лицу, тихонько всхлипнула.

— Котёнок, мы справимся. Держись. Слышишь меня.

Она робко покачала головой.

— Вика, пожалуйста, завтра на похоронах веди себя достойно и благоразумно, — неожиданно грозно прозвучал голос Светланы. Она плавно встала с дивана и максимально близко подошла к нам. — Валерия и Елизавета будут присутствовать. И ты обещала что…

Далее речь сестры растворилась... Услышал имя любимой девочки и полностью погрузился в свои чувства. Месяц. Более месяца не видел малышку. Сердце предательски ёкнуло. Злился на неё и отчаянно желал…

Неосознанно на моём лице засияла тёплая, светлая улыбка.

Светлана озадаченно округлила глаза.

Откашлялся, поймав гневный женский взгляд.

— Что с тобой?

— Ничего. Это нервное.

Перевёл глаза и моментально уловил хитрый взор тёти. Она сразу всё поняла. Видела меня насквозь.