Книга Ты знаешь, мама, он какой..., страница 44 – Карина Волк

Страсть — непреодолимое влечение, которое невозможно забыть, даже когда всё прошло, дорога такая притягательная, что может привести нас в объятия неожиданного любовника, чувство такое сокрушительное, что разрушает стены, которые мы строим, чтобы защитить своё сердце, желание такое сильное, что остаётся на поверхности, несмотря на то, что мы пытаемся похоронить его. Да, из всех чувств только страсть даёт нам основание, чтобы жить, и оправдание, чтобы совершать любые преступления против своей души и сердца.

Старушка мрачно улыбнулась.

— Ты даже представить не можешь, что происходило после смерти Аркадия. Гибель отца — это страшный удар для Платона, но, — женщина угрюмо опустила брови, на её лице отразилась боль, — он никому не показывал, что страдает. Крестник понимал, что он единственная опора для семьи.

Страдал? Нет. Конечно, смерть близкого человека, кого хочешь, подкосит, но поверить в то, что этот хладнокровный, бездушный человек может искреннее страдать было невероятно сложно.

— А как же Ворошилов? Разве Дмитрий Львович не помогал?

Зинаида Ивановна покривилась.

— Дима безвольный человек. Он сам по себе ничего не представляет. Поэтому все заботы упали на плечи Платона. Бизнес находился на грани краха. И только благодаря стальному характеру крестника мы смогли сохранить, а потом и приумножить наш капитал.

Власть и деньги….Серьёзно?

Обречённо подняла глаза и пристально посмотрела в глубокое, такое далёкое и одновременно близкое небо. Осеннее солнце робко дарило тепло, создавая неповторимую атмосферу, пронизывает сердца столь необходимой радостью. Ощущение умиротворения и спокойствия, которое оно приносит, нагоняет мысли о будущем, воспоминания о прожитом и надежды на то, что впереди ждёт светлое и радостное время. Осеннее солнце становится своеобразным символом перемен, распрощаться с прошлым и готовиться к новому. Только какое будущее меня ожидает? Предчувствие чего-то неизбежно плохого не покидало меня.

— Лиза, ты меня слышишь? — Женщина аккуратно потормошила меня за плечо, вынуждая опустить голову и посмотреть на Зинаиду Ивановну.

— Жестокость порождает ещё больше жестокости, а насилие ещё больше насилия. В конце концов, этот порочный круг отравляет всех.

Старушка вспыхнула, её глаза незамедлительно наполнились осуждением, но к её чести, она сдержалась и довольно спокойно прошептала, — ты не понимаешь, о чём говоришь? Жизнь не делится на белое и чёрное. Не бывает идеальных людей. Понимаешь? Не бывает, — решительно и безапелляционно повторила она. — Побеждает тот, кто среди грязи, ужаса, жестокости, сохраняет в себе свет, не пересекает ту невидимую грань, за которой человек превращается в зверя.

Правильно подметила прозорливая старушка, с одной важной поправкой, что её крестник, по всей видимости, перешёл черту и превратился в зверя.

— Зинаида Ивановна, позвольте задать вам вопрос?

— Конечно. Задавай.

Смущённо пожала плечами, ощущая внутреннюю дрожь. Так до конца не понимала, чем вызваны морозные мурашки, повышением температуры или волнующими меня вопросами.

— Ваш племянник связан с криминалом?

То, что отец Платона, являлся криминальным авторитетом, вопросов не вызвало, но пошёл ли по его пути сын.

— Дорогая, это слишком сложный вопрос. Однозначного ответа у меня для тебя нет.