Книга Ты знаешь, мама, он какой..., страница 43 – Карина Волк

Отличное сравнение Морозова с диким животным.

— Лиза, рядом с Платом нет женщины, которая смогла бы залечить его глубокие, изнывающие раны. Вытравить чёртову месть из души. Он должен осознать, что создан для любви, нельзя жить местью.

Ошарашенно вытаращила глаза. Вот это поворот…

— Я! Зинаида Ивановна, вы уж меня простите, но давайте не будем возлагать на меня столь важную и неподъёмную миссию. Ваш крестник меня слушать не будет. Моё мнение его совершенно не волнует.

— Глупая девочка, — обозвала меня Зинаида Ивановна, но при этом её тон звучал так мягко и по-доброму, что злиться было невозможно. — Волнует. Ещё как волнует, — утвердительно провозгласила она.

Угнетено, с искренним негодованием, подняла глаза к серому, мрачному небу.

— Дорогая, — женщина опустила ладони на мои плечи, заставляя оторвать взгляд от неба, и посмотреть на неё, — послушай опытную старушку, которая неплохо знает своего крестника. Она крепче сжала пальцы. — Возможно, Платон ещё сам до конца не осознаёт, как ты важна для него. Я видела, как он сморит на тебя. Старая сводница хитро хохотнула. — Ты бы видела, как Платон нервно отреагировал, когда ты заявила ему, что у тебя есть парень. Он ревнует.

Лихорадочная волна противоречивых чувств накрыла меня. Считала, что между мной и Платон ничего быть не может. Но так разум подсказывал, а горячее сердце трепетало.

— Мужчина — это ресурс, а женщина энергия, чтобы черпать этот ресурс. Как двигатель у машины и бензин. Больше ничего не требуется, просто залей в него эту энергию, запусти движок, и он достанет тебе даже луну с неба.

Уныло опустила глаза. Морозов действительно машина. Железная. Стальная. Бесчувственная.

В глазах потемнело.

— Милая, что с тобой?

Женщина лихорадочно провела пальцами по моему раскрасневшемуся лицу.

— Ну-ка подожди, — она прижалась губами ко лбу. — Девочка моя, да у тебя температура. Так, немедленно пошли домой. Буду тебя лечить.

Отрицательно замотала головой.

— Нет. Спасибо. Мне на работу нужно.

— И слышать не хочу. Позвоню Платону и предупрежу, что сегодня ты на работе не появишься.

Хотела возразить, но упрямая старушка грозно скомандовала, — марш домой. И не смей мне противоречить. За здоровьем следить надо. Тебе ещё детей рожать.

— Зинаида Ивановна, — промолвила я, нежно сжимая её руку, — спасибо вам. Но боюсь, что ваш крестник не из тех мужчин, на которых может повлиять женщина. Он слишком упрямый.

Боже! Себя считала наивной, но пожилая дама переплюнула меня. Внутри словно образовалась раскалённая пружина, она не позволяла сделать вдох, сдавливала все органы. Наверно Зинаида Ивановна права, лучше поехать домой и отдохнуть. Усталость одолевала меня.

— Девочка моя, — женщина ласково провела пальцами по моей щеке, — знаю, что ты считаешь моего крестника циничным мужчиной, но ты глубоко ошибаешься. Его жизнь не была такой радужной. После смерти отца Платону пришлось встать во главе бизнеса. А бизнес не терпит слабаков.

Неосознанно прикусила губу, чтобы с болтливых губ случайно не сорвались утвердительные слова. Ещё какой циник. Самолюбивый, горделивый, похотливый, вульгарный и чертовски соблазнительный варвар. Пещерный человек, который, к моему сожалению, вызывал у меня чувства, пробуждал низменные желания. Стыдилась своих чувств, сопротивлялась, но понимала, что противостоять ему невыносимо.