Книга Ты знаешь, мама, он какой..., страница 58 – Карина Волк

Опыт подсказывал, что дети в большинстве случае очень похожи на родителей, но сердце отказывалось признавать жизненный опыт, выдавливало доводы разума.

— Платон, пожалуйста, давай поговорим. Позволь объясниться.

В обманчивых, хитрых очах белокурой бестии замерцало лживое сожаление и раскаянье.

— Что объяснить? Что ты хочешь объяснить? — Стремительно приблизился к Валерии и, грубо схватив её за плечи, яростно впился лютым взором в её лживые, бля… е глазища.

Она не отводила своего подлого взора.

Бесстыжая тварь. У неё ни стыда, ни совести. Трахалась с Ворошиловым за спиной у своей подруги, мне мозги пудрила, а сейчас как не в чём не бывало просит дать шанс.

Всегда прощал человеческую глупость — она никогда не бывает преднамеренна, но никогда не прощал человеческую подлость — она преднамеренна всегда.

Но Валерия заслужила восхищения. Она делала подленькие вещи изящно и со вкусом… Так и хотелось, заглянуть в глаза и спросить: «Ну что — кайфуешь, неподражаемая тварь».

Янтарная вспышка похоти и страсти заблестела в её глазах.

А что? Это даже интересно? Посмотрим, что она скажет? Сыграем в её игру, но по моим правилам.

— Хорошо, — разжал пальцы и сделал шаг назад, давая ей свободу действий.

— Я испугалась. Понимаешь, — слезливым тоном, промычала она. — Испугалась.

— Чего испугалась? — Холодно ухмыльнулся, поражаясь непревзойдённой лживости Валерии.

Такая актриса пропадает.

Браво! Невероятно сложно уловить хоть каплю вранья в её фразах. Только вот я больше не наивный мудак, который слюной истекает и внимает каждому её слову.

Лера нервно закусила нижнюю губу, пачкая белоснежные зубы грязно-розовой помадой.

— Чувств.

От её заявления у меня брови обескуражено взлетели ко лбу.

Чувств? Б… ь! Эта сука хочет меня убедить, что в её прогнившем сердце могли зародиться хоть какие-то чувства. Шалава…

Валерия робко шагнула и провела кончиками пальцев по моей окаменевшей груди.

Напряжение нарастало. Отвращение усиливалось с каждым движением её цепких, грязных рук.

— Я люблю тебя, — провозгласила она и жадно прижалась горячими, ядовитыми устами к моим губам.

Женщина вложила в свой поцелуй всю огненную, похотливую страсть и желание. Она буквально набросилась на меня, стремясь вызвать ответную реакцию.

Впервые в жизни не получил никакого физического удовольствия от поцелуя. Первый раз испытал ужасное, неконтролируемое отвращение к женщине. Казалось, что реально целуюсь с ядовитой змеёй, которая в любую секунду обнажит свои клыки и безжалостно вонзится ими в кожу, отравит кровь…

— Что за игру ты затеял? — Гневно прошипела неудовлетворённым голосом Валерия, так и не получив желаемой реакции с моей стороны. — Платон, мы же взрослые люди, — Валерия положила руку мне на затылок и нежно потормошила волосы. — Ошиблась. Бывает. Можно подумать, что ты святой и никогда не спал с чужими жёнами. Да у тебя каких только баб не было. И держу пари, что не все они были свободны.

Лера кокетливо надула смазанные губы.

— Тебе всегда нравились острые ощущения. Запретные женщины привлекают тебя. И я тебя очень хорошо понимаю. Я тоже люблю то, что нельзя. Слово «нет» меня безумно возбуждает.

Отвращение вырабатывается постепенно, накапливаясь с каждым разом, при взаимодействии с глупостью и тупостью, вызывая негатив к человеку. Так было и с ней. Она не понимала русского языка, хотя получила высшее юридическое образование и превосходно владела ораторским искусством. Она не понимала меня, как будто мы были с разных планет, как будто мы разговаривали на разных языках. Она не слышит меня. Она не могла и не может понять, что всё, что касается её, меня уже давно не волнует. Отболело и прошло. Перечёркнуто и забыто. Поставлен жирный-прежирный крест.