Книга Между Любовью и Страстью [Первая книга], страница 4 – Карина Волк

Сергей Платонович язвительно рассмеялся.

— Хватит, Игнат. Ты мне каждую неделю так говоришь. Так, девушка, — он вальяжно подался вперёд, — на выход. Быстро.

Моё лицо исказилось от злости, свирепо сжал руки в кулаки, готов был уже выгнать отца, но Алиса ласково обхватила мою руку.

— Дорогой, не стоит. Я пойду в соседнюю комнату. И там тебя подожду.

Моя сдержанная, уравновешенная малышка стремительно выскочила из спальни, сверкая пятками и не только.

Отец плотоядно усмехнулся.

— Хороша, девчонка. Очень даже аппетитная. Дай знать, когда она тебе надоест.

Внутри полыхал справедливый, яростный пожар…

Свирепо оскалился, явно давая понять, что не позволю в собственном доме оскорблять любимую женщину.

Отец фамильярно усмехнулся, грозно водя тёмными глазами.

— Выбирай выражения. Алиса — моя любимая девушка. И я не позволю её оскорблять, — сдерживал себя, всегда уважал и почитал родителей, но каждому терпению приходит предел.

Сергей Платонович властно взмахнул волевым подбородком.

— Любимая девушка? — Цинично прохрипел он и, суетливо поправив светло-коричневый галстук, неспешно поднялся на ноги и неторопливо, очень размеренно, подошёл ко мне. — Сынок, не говори глупостей. Эта девушка — лишь лёгкое увлечение. И знаешь, — на его сухих, тонких губах сверкнула лицемерная ухмылка, — я даже не против, чтобы у тебя была такая шикарная любовница. Ты ещё молодой. Жаждешь страстных, горячих ночей с шикарными красотками. И эта дев…

Резко дёрнулся, мои глаза помутнели, взгляд стал железно-холодным.

— Не смей, отец. Если ты скажешь хоть слово пошлости в адрес Алисы, то мы с тобой серьёзно поругаемся. Я никому не позволю её оскорблять, включая тебя.

В этот момент плохо контролировал свои эмоции, хотя ранее всегда отличался феноменальной выдержкой, многое мог стерпеть, привык слушать оскорбления и упрёки со стороны сурового и требовательного родителя, но обижать любимую женщину никому не позволю.

Тучи сгущались, атмосфера накалялась…

Сергей Платонович нахмурился и, медленно покачав головой, расстроенно прошептал, — Игнат, ты молодец. Защищаешь свою женщину. И это достойно уважения. Но…, — он многозначительно и таинственно замолчал.

Безмолвно стоял и смотрел на него. Лицо отца стало тусклым, непонятная, совершенно необъяснимая грусть накрыла его, на душе стало тоскливо.

— Что «но»?

Мой старик лениво обвёл меня сосредоточенным взглядом.

— Игнат, у меня к тебе очень серьёзный разговор. Переоденься. А я пока пойду в кабинет. И там тебя подожду.

Вздохнул.

— Твой разговор не может подождать? Я только с самолёта. Мне нужно хотя бы немного времени, чтобы отдохнуть.

— Нет, Игнат. И ты знаешь, что повторять дважды я не люблю. Жду тебя в кабинете. Не задерживайся, — непоколебимо скомандовал отец и быстрым шагом покинул комнату.

Рвано ухмыльнулся и, стремительно сорвавшись с места, моментально облачившись в лёгкий костюм, торопливым шагом направился к Алисе.

К чёрту все разговоры с отцом. Для меня нет ничего важнее Алисы. Понимал, что первая встреча с моим стариком её обескуражила и страшно обидела, но воспитанная девочка вида не подала, покорно покинула спальню и даже слова против не сказала. Хотя любая бы на её месте легко могла дать хороший отпор невоспитанному мужику, который несправедливо нахамил.