Книга Семейное положение: папа-дикарь, страница 107 – Вероника Лесневская

Люди, которых я нанял защищать мою семью и которым доверял, предали нас при первой же возможности. Стоит мне подумать об этом, как меня разрывает от ярости.

— Тихон Алексеевич, это был я, — выходит вперед самый молодой. — Не надо наказывать всех. Это я выдал координаты убежища, которые случайно у главного подслушал. Простите, — опускает голову.

— В зад засунь свои извинения, — выплевываю ему в лицо.

— Они мне угрожали. Сказали, что до родителей доберутся.

— Мою семью тебе, значит, не жалко? Их в расход можно, так?

В сердцах хватаю его за грудки, встряхиваю и тут же отпускаю. Отхожу на безопасное расстояние, чтобы не убить парня. Неопытный, зеленый, поэтому его и выбрали в качестве «языка». Эти беспринципные гады при желании любого сломают, даже я в свое время не стал исключением. Не выдержал давления, хотя стоило за себя побороться.

— Я испугался, — здоровый шкаф размазывает сопли, как пацан. — Простите меня, Тихон Алексеевич.

— На понт тебя взяли, щенок, — рычу на него, медленно остывая. — Собирай вещи и возвращайся домой, под мамкину сиську. В серьёзные структуры не лезь, не потянешь, так что найди себе профессию попроще.

Парень что — то виновато мямлит мне вслед, но я быстро шагаю в дом. Захлопываю за собой дверь, она рикошетит и остается приоткрытой. Гады с автоматами выбили замок при налете, устроили погром в гостиной, завалили набок елку, однако это меньшее, что меня сейчас волнует.

Тишина бьет по нервным окончаниям, одиночество, которым я наслаждался почти восемь лет в тайге, сейчас становится моей каторгой, страх никогда не найти рыжую беду с нашим пацаном парализует сознание. Я останавливаюсь в эпицентре бардака, лихорадочно хлопаю себя по карманам в поисках телефона.

— Черт, где он? — цежу обреченно.

В гневе толкаю елку, и она полностью ложится на пол, упираясь в деревянный брус звездой, которую мы водружали на верхушку вместе с Никиткой. Ветки рвут гирлянду, разбиваются игрушки, осыпается хвоя.

Вот тебе, Леший, Новый год!

Глубокий вдох — медленный выдох, чтобы прогнать накатившую панику.

Совсем расклеился, Дикарев! Соберись! Тебе ещё неуловимую мстительницу по всей тайге искать. И каким — то чудом возвращать домой.

— Нужен план — перехват, — размышляю вслух и нервно смеюсь над самим собой. — Хотя вертела она все мои планы…

Нахожу в кабинете резервный спутниковый телефон, по памяти вбиваю номер Лизы. Разумеется, она не отвечает, но попробовать стоило. Звоню охране, которая должна была ее сопровождать, но ни с кем из ребят нет связи. Вот это уже подозрительно.

Мои люди в заложниках у моей женщины?

Впрочем, чему я удивляюсь? Она и меня в пожизненное рабство взяла.

— Аня, ты ещё на работе? — выпаливаю на одном дыхании, радуясь, что хоть кому — то смог дозвониться. — Я у тебя в приемной телефон посеял. Посмотри, нет ли пропущенных звонков от Лизы, сообщений… проклятий, в конце концов, — тяжело вздыхаю.

— Разве она сама тебе его не передала? — доносится в ответ удивленно, и шестеренки в моей голове с натужным скрипом приходят в движение.

Телефон нагревается в руке, половицы жалобно скрипят под ногами. Я нервно шагаю от одной стены до другой, как бешеный соболь в клетке. Не могу сидеть на месте, будто мои метания по дому как — то помогут найти будущую жену, которая теперь вряд ли за меня выйдет. Не успел ее окольцевать — упорхнула.