Книга Семейное положение: папа-дикарь, страница 125 – Вероника Лесневская

— Эм — м — м — м, — закусываю губу.

Тихон берет меня за руку, видит на пальце кольцо, которое подарил мне на Новый год, и победно выгибает бровь. В прищуренных глазах цвета голубого льда вспыхивает огонь.

— Вообще — то ты обещала стать моей женой. Забыла, как сказала «да»? — напоминает про нашу бурную новогоднюю ночь, смутив меня и вогнав в краску. Это запрещённый прием!

— Мамуль, соглашайся. Пусть он будет нашим папой, — простодушно выпаливает Никитка. И прижимается к растроганному Дикарю. — Ты же не против?

— Он и есть твой отец, сынок, — произношу спокойно и легко, чувствуя, как камень с души слетает. — Настоящий.

— Правда, мам? — округляет глаза он. — А как же тот папа? Который меня ругал и тебя обидел...

— Нам его подкинули, он плохой, — объясняю на доступном ребёнку языке, потому что правда может его ранить. Я приседаю к сыночку, сжимаю его ладошки, смотрю в глаза, такие же небесно — голубые, как у отца. — Но Тихон нас все равно нашел, потому что очень тебя любит.

— Долго искал, — печально вздыхает.

— Прости, сынок, — с горечью шелестит сверху. Дикарев опускается рядом с нами.

— Больше не теряй, растяпа, — поучительно тянет Никитка, пригрозив ему пальчиком.

И мы вместе смеемся. Тихон расцеловывает сына, поднимает его на руки, тот хохочет заливисто, а мне так хорошо, что хочется плакать от счастья.

— Это надо отметить, — хлопает в ладоши мама, но по ее щекам текут слёзы. Сегодня она на редкость сентиментальна. Впрочем, я тоже. — Я накрою на стол! Лиза, поможешь мне? Кстати, ты не видела турку? Я хочу Тихону свой фирменный кофе сварить…

Дикарев бросает взгляд на закрытую дверь, после чего с хитрой улыбкой смотрит на меня. Я поджимаю губы, густо краснея. Каюсь, психанула. Подумаешь, с кем не бывает.

— Я буду чай, — выдавливает он из себя сквозь хриплый смех. Наклонившись ко мне, чуть слышно выдыхает на ухо: — Все равно люблю тебя, ведьма.

— И я тебя, Дикарь, — признаюсь так же тихо, чтобы слышал только он. В ответ доносится довольный рокот.

— Всё — таки Дед Мороз существует, — неожиданно изрекает Никитка и обнимает нас обоих, широко раскинув руки. — Я на Новый год себе папку Лешего загадал! Сбылось! Хм — м — м, а это значит, у меня появятся ещё дедушка и бабушка? Когда я с ними познакомлюсь?

Тихон напрягается, каменеет, скрипит зубами, но сыну отказать не может.

— Скоро… Ты увидишься со всеми, — задумчиво обещает.

Никитка не скрывает восторга, а я просто учусь доверять нашему папке — медведю. Как он скажет, так и поступим. Больше никакой самодеятельности!

Ну, почти…

Несколько месяцев спустя

Москва

Дикарев

— Дедушка болеет? — с искренним сожалением шепчет Никитка, вкладывая влажную ладошку в мою лапу. Я аккуратно сжимаю маленькие пальчики.

Знал бы ты, сынок, что натворил твой дед в прошлом… наверное, все равно простил бы его. Детское сердце не знает злобы и мести.

— Да, он очень болен, — хмуро бросаю. — Мы здесь, чтобы его проведать. Ты не против?

— Я хочу с ним познакомиться, — активно кивает и подает вторую руку Лизе, которая помогла мне принять это непростое решение. У моей жены такое же большое, чистое сердце, как и у сына. — Мамуль, не отставай! Мы должны успеть к дедушке.

— Успеем, родной…

Мы вместе заходим в хоспис, накидываем халаты на плечи, и медсестра показывает нам нужную палату. После короткого, чисто символического стука я осторожно открываю дверь. Внутри царит гробовая тишина, нарушаемая писком медицинских приборов.