Книга Семейное положение: папа-дикарь, страница 126 – Вероника Лесневская

Машинально заслонив собой жену и сына, я переступаю порог и замираю, когда взгляд падает на генерала. Не верится, что этот бледный, изможденный, высохший человек, прикованный к больничной койке, когда — то вершил судьбы подчиненных и жонглировал чужими жизнями. Раньше он мог уничтожить любого по щелчку пальцев, а сейчас не в состоянии самостоятельно сходить в туалет.

— Вы кто? — хрипло спрашивает генерал, повернув ко мне голову.

— Не признали, кого восемь лет назад выперли с треском из спецслужб? — приспускаю стерильную маску, чтобы полностью открыть лицо. Медленно подхожу к его постели, чтобы он лучше меня рассмотрел.

— Дикарев? — вскидывает он седые брови. В потухших глазах, обрамленных глубокими морщинами, мелькает узнавание, на лбу залегают кривые борозды. — Ты сильно изменился…

— Вы тоже, — мрачно отмечаю. Болезнь его не пощадила.

— Не в лучшую сторону, — пытается улыбнуться, но получается слабо. — Зачем ты приехал? Проверить, насколько все запущено? Не переживай, не выкарабкаюсь. На этот раз я проиграл.

— Скажу честно, мне все равно, — холодно произношу, пытаясь унять острую боль в груди. На самом деле я сопереживаю этому человеку, хотя и не должен. Страшно видеть его таким беспомощным. — Я подумал, что вы хотели бы увидеть своего внука.

— Его всё — таки нашли? Где он?

Генерал приподнимается на подушках, хотя любое движение дается ему с трудом, и устремляет полный надежды взгляд в сторону входа. Я жестом подзываю к себе сына.

— Привет, дедуля, — с легким волнением здоровается он, переминаясь с ноги на ногу. — Меня зовут Никитка, мне исполнилось семь. В сентябре я пойду в школу. Обещаю учиться хорошо, чтобы вырасти умным, сильным и стать полицейским. А ещё я подарок тебе принес. Надеюсь, понравится. Я старался.

Голос ребёнка едва заметно дрожит, и я поглаживаю его по спине, чтобы поддержать и ободрить. Боковым зрением слежу за реакцией генерала. Если он вздумает что — то отчудить или сказать в своем репертуаре, мы просто встанем и уйдем…

— Какой ты взрослый, — доносится сипло.

Улыбнувшись, Никитка протягивает ему немного помятый, по — детски простой и наивный рисунок, на котором изображен дед, держащий на руках внука, а на фоне — зеленая, цветущая тайга, голубое небо с облаками, яркое солнце.

До лета генерал, скорее всего, не доживет….

Пересекаемся взглядами. Он тоже все понимает, в глазах — безысходность и смирение. Именно в этот момент старик многое осознает. По его щеке скатывается слеза, руки трясутся, когда он берет детские ладошки вместе с рисунком, бережно поглаживает их, подносит к обескровленным губам.

— Ну, здравствуй, внучок, я так рад, что мы всё — таки встретились, — произносит он еле слышно. — Прости меня, — и прижимает растерянного мальчика к себе.

Взглядом показываю Никитке, что все в порядке, и он понимающе моргает, обнимая деда в ответ. Лиза с грустью наблюдает за ними со стороны.

— И ты прости меня, Дикарев, если сможешь, — вдруг добавляет генерал, глядя на меня. — Я был не прав. Зря я разлучил вас с Дариной. В последнее время я часто думаю о том, что все могло сложиться иначе, если бы я не вмешался...

— Не дай бог, — выпаливаю я, покосившись на напряженную супругу. — Знаете, я благодарен вам за то, что отвели меня от беды в лице вашей дочери. Не хочу даже представлять, какой могла быть моя жизнь, потому что сейчас я получил все, о чем только мечтал, — поманив Лизу, я усаживаю ее к себе на колено и приобнимаю за талию. Рукой накрываю ее правую ладонь, на безымянном пальце которой гордо поблескивает обручальное кольцо, такое же, как у меня. — Я женат и счастлив в браке, мы воспитываем сына в любви. Каким бы тяжелым и тернистым ни был мой путь, я бы прошел его ещё раз, лишь бы оказаться в этой же точке.