Книга Семейное положение: папа-дикарь, страница 80 – Вероника Лесневская

— Золотарев в курсе! Он тебя и рекомендовал! — визжит она, как сирена скорой помощи, а на фоне играет арабская музыка. — Заверил, что болтать не будешь. Роды примешь — и скорая подбросит тебя в ресторан.

Когда я мечтала удивить супруга, то вовсе не это имела в виду! Впредь надо точнее формулировать свои запросы во Вселенную.

— Хм, эффектное появление, — бубню себе под нос. — Не понимаю, зачем вам именно я? Сегодня Васильева дежурит. У неё опыт работы гораздо больше, чем у меня.

— Нет, мне нужен свой человек, — перебивает меня заведующая, и я слышу нотки паники в ее противном голосе. — Генеральская дочка поступила со схватками.

— Кто? Какой срок? Возраст?

Во мне вдруг просыпается акушерка. Я срываю с платья этикетку, хватаю первый попавшийся под руку карандаш, кажется, для губ, и машинально готовлюсь записывать данные, но…

— Никаких лишних вопросов! — рявкает заведующая. — Просто молча выполняй свою работу!

— Ах, ну если так, тогда сами приезжайте и лично роды принимайте, — вспыхиваю, как спичка, и нагло отключаю телефон.

«Лиза, выйди на дежурство. Так надо», — прилетает сообщение от Игната.

Видимо, что — то действительно серьёзное, точнее, кто — то... Однако меня, как молодого сотрудника, не спешат посвящать в подробности, зато использовать — не стесняются. Интуиция вопит, что дело нечистое. Если бы не муж, которому я всецело доверяю, то я подумала бы, что меня хотят подставить.

«Ответь, Лиза!»

Я закусываю губу, смахивая грозный текст с дисплея. Золотарев меня прибьет, если узнает, что я нахамила его однокурснице и давней подруге. Поэтому я послушно беру трубку, когда Богомолова перезванивает.

— Лизонька, не отключайся, выслушай меня, — щебечет она совершенно другим тоном. — Ты хоть представляешь, какие дорогие международные звонки? — сдавленно бурчит.

— Из Домбая? По тарифу, — подначиваю ее, улавливая недовольный кашель.

— Пойми, дорогая, это ВИП — пациентка. Особо важная! Правда, немного легкомысленная, но статус позволяет... У неё ПДР в конце января, а она решила потусить с подружками в клубе и спровоцировала себе преждевременные роды. Я ещё и виновата! — возмущается она тихо. — Ее отец все наше отделение перепотрошит и закроет, если что — то пойдет не так. Лизонька, спасай, иначе где ты работать будешь? Если бы я могла, то прилетела бы незамедлительно. Но я здесь застряла, как назло, — цедит сквозь зубы, когда кто — то обращается к ней на арабском.

— Снегом замело?

— М, что?

Получаю ещё одно письмо от Золотарева. Тяжело вздыхаю и аккуратно расстегиваю молнию на шикарном платье. Накрылся мой праздник медным тазом, а ведь я целый месяц к выходу в свет готовилась. Мне так обидно, что я готова надуть губы, упасть на пол и расплакаться, как маленькая девочка, у которой забрали веру в Деда Мороза. Однако мой «дед» продолжает присылать короткие приказы, и я сдаюсь.

— Хорошо, я приму роды. Выезжаю.

Час спустя я в полной медицинской экипировке вхожу в родильный зал. На акушерской кровати корчится от болей девчонка с потекшей тушью и покосившейся прической, царапает матрас наращенными ногтями, в перерывах между схватками угрожает персоналу и требует вколоть ей обезболивающее.

— Достаньте его скорее из меня! — выплевывает она с отвращением и ненавистью, и я дергаюсь от ее слов, как от пощечины.