Книга Семейное положение: папа-дикарь, страница 83 – Вероника Лесневская

Он другой… Грубоватый, нелюдимый и мрачный, но при этом заботливый добрый мужик.

Ходячая крепость.

Не вздумай влюбляться в Лешего, Лиза! Это безответно. И опасно.

От Золотарева я до сих пор не могу отделаться. Он не дает развод, тянет время, делит сына через суд, как будто имеет к нему какое — то отношение, и если бы не Тихон с его тайгой, то где бы мы спрятались?

— Идемте ужинать, — улыбаюсь широко, вгоняя в ступор и старшего мужчину, и младшего, и даже собаку. — Потом вместе уберем весь этот бардак. И развесим гирлянды, — воодушевленно щебечу, обнимая Никитку и чмокая его в макушку. — Тихон, вы же купили гирлянды? — игриво подмигиваю застывшему будто в спячке медведю, и он теряется.

Оба смотрят на меня как на сумасшедшую, одинаково удивляются и синхронно переглядываются, так что мне снова становится не по себе. Но я отгоняю от себя плохие мысли. Подумаю о нашем будущем после Нового года, а пока позволю себе немного расслабиться.

— Что? — смеюсь, разводя руками. — Я люблю, когда весь дом в огоньках.

— Это пожароопасно, — нудит Дикарев, но быстро сдается. Он стал слишком сговорчивым в последнее время. Не скажу, что мне это не нравится, однако настораживает. — Будут тебе гирлянды, Елизавета. Какие ещё пожелания?

— Улыбнись, бирюк, — выпаливаю легко и задорно. — Праздничное настроение само себя не создаст.

Рассмеявшись, ухожу на кухню под аккомпанемент недоуменного мужского кашля.

Мы ужинаем в уютной обстановке, как настоящая семья. Хозяин дома периодично ворчит, Никитка радостно болтает, выдавая все их с Тихоном секреты и шалости за день, а я впервые за долгое время чувствую себя свободно. Как дома…

Вместе убираем со стола, моем посуду, и Дикарев скрупулезно натирает каждую тарелку до скрипа.

Украдкой посматриваю на него и не узнаю. А говорят, нельзя одомашнить дикаря. Нагло врут! И рядом со мной прямое тому доказательство. Несколько недель назад он бегал по тайге с ружьем, а сейчас послушно занимается бытовыми делами, играя мышцами под футболкой.

— Тихон, давай сегодня расскажешь мне сказку на ночь? — просит Никитка, широко зевая. — Пусть мама отдохнет.

— Какую сказку? — уточняю ошеломленно, но на меня никто не обращает внимания. У мальчиков свои секреты.

Я не могу представить, чтобы здоровый детина читал ребёнку историю про казаков — разбойников или, упаси бог, пел колыбельную. Но очень хочу на это посмотреть, поэтому спустя время иду за ними в комнату. Притаившись у двери, через узкую щель наблюдаю, как Тихон укладывает спать моего сына и добрым, убаюкивающим тоном рассказывает ему о том, как… гонял браконьеров. Самое удивительное, что Никитка слушает с интересом и быстро, сладко засыпает.

— И много у тебя таких «сказок»? — тихонько прыскаю, когда Дикарев выходит из спальни и прикрывает за собой дверь.

— Хочешь, чтобы и тебя уложил? — парирует он, но звучит двусмысленно.

— Нет, воздержусь, — смущаюсь, отходя в сторону.

Я хочу пропустить его, но Тихон вдруг останавливается напротив и делает шаг ко мне, заставляя меня вжаться в стену. Окидывает меня долгим, горящим взглядом. В последний раз он смотрел на меня так в отеле.

— Я баню растоплю. Пойдешь? — спрашивает с волнующей хрипотцой, укладывая горячие ладони мне на талию, и я вспыхиваю, прокручивая в голове самые пошлые сценарии развития событий. Судя по его напряженному лицу, он думает о том же.