Книга Диагноз: так себе папа, страница 1 – Вероника Лесневская

Влас

— Па-па! Ты пр-риехал за мной?

По коридору детского дома мне навстречу неуклюже несется четырехлетняя девчушка. Топот маленьких ножек эхом отдается от однотонных бежевых стен и высокого потолка, два озорных хвостика подпрыгивают в такт, в больших серо-голубых глазах теплится надежда.

Безоговорочное доверие ребенка вгоняет меня в ступор, а уверенное «папа» припечатывает бетонной плитой по голове. Я застываю, как эмоциональный труп, и не чувствую, в какой момент хрупкое тельце с разгона врезается мне в ноги.

— Хо-чу д-домой, - тихо просит, заикаясь и дергая меня за брюки.

Очнувшись, отрываю ее от себя и поднимаю на руки. Юркая обезьянка тут же повисает на моей шее. Обнимает крепко, рискуя придушить, щекочет шелковистыми волосами лицо.

Легкая, как пушинка. Их здесь совсем не кормят? Впрочем, на что я рассчитываю? Наверное, готовят так, что жрать невозможно.

— Держи, Любочка.

Усадив мелкую на сгиб локтя, свободной рукой достаю из кармана шоколадку, которую заранее приготовил в качестве «пропуска». К детям без сладкого нельзя - это закон природы.

Протягиваю взятку, а она жадно хватает ее, разворачивает в два счета и целиком запихивает в рот. Набивает щеки, как хомяк. Не жует, а держит, будто к суровой зиме готовится. Грязную обертку прячет мне в нагрудный карман - фольга выглядывает, как бутоньерка.

— Э-э-э… Ты это зачем? - растерянно смотрю на нее. По губам и подбородку течет шоколад. Она ловит его языком и пальчиками, чтобы ни капли не потерять, и размазывает по лицу.

— За-па-шы, - поясняет с набитым ртом. - Отбер-рут.

Кто во всем виноват? А?

Что, совесть гложет, Воронцов? Привыкай. Теперь это твоя постоянная спутница.

— Не отберут. Батя всех накажет и расставит по углам, - вздыхаю обреченно, а кроха на моей груди прыскает смехом, привлекая к нам лишнее внимание сотрудников.

Теперь и я весь в шоколаде. На лацканах моего пиджака и белоснежной рубашке - загадочные коричневые пятна, на груди след от маленькой пятерни, вдоль пуговиц что-то красное, похожее на подтеки крови. Конфетка была с начинкой.

Люба выглядит не лучше - испачкала платье, а теперь вытирает липкие ладошки об волосы. Ужасная привычка. Платком прохожусь по ее ручкам и щекам. Становится только хуже. Мы будто убили кого-то и освежевали в коридоре, а теперь заметаем следы.

Черт! Вот так встреча! Все идет через одно темное место.

Не умею я с детьми обращаться, хоть ты тресни. Давно забыл, как это и что с ними делать. Благо, Люба не младенец в подгузниках, а вполне самостоятельная дама. Иначе я бы точно свихнулся на старости лет.

— Пап? - преданно заглядывает она мне в глаза, прожевав, наконец, шоколадку. - Где мама?

Контрольный выстрел в голову.

Любочка - дочка моей бывшей жены, а я именно тот, кто лишил эту стерву родительских прав. Главный злодей. Из-за меня малышка угодила в детдом. Однако ей об этом знать не следует. Успеет ещё меня возненавидеть, но после того как я вызволю ее отсюда.

— Поедем к ней?

Я отрицательно качаю головой и опускаю обезьянку на пол, а она смотрит на меня как на предателя. И так каждый раз, когда я уезжаю, оставляя ее одну.

Приседаю к ней, встав на одно колено. Легко щелкаю пальцем по носику-кнопочке. Обижается сильнее, поджимает губы, готовится расплакаться.