Книга Диагноз: так себе папа, страница 106 – Вероника Лесневская

Хмыкаю: как символично. Мне кажется, он специально выбрал этот район, причем не самый дешевый.

— Я связался с застройщиками, лично выехал на место, оценив условия, просчитал все нюансы и взял на себя смелость предложить вам равнозначные по площади и количеству комнат квартиры в свежевозведенном, комфортном доме. Мест там хватит всем, так что вы сможете переселиться вашим дружным, сплоченным коллективом.

— Где мы будем жить до конца года? На улице? - эхом проносится резонный вопрос. Неясно, кому именно он принадлежит. Наверное, всем и отчасти мне тоже. Глас народа.

— Здесь. - Влас лениво обводит рукой наш старый, обшарпанный двор. - Никто вас не тронет и не выгонит из ваших квартир до тех пор, пока застройщик не вручит вам ключи от новых. Мы сдвинем сроки сноса дома и начала строительства апарт-отеля.

— О-о-о-о, - одобрительно шелестит в толпе.

— Но, Влас Эдуардович, в Московском районе дорогие апартаменты… Мы уйдем в минус, - пыхтит Палагин, включая внутренний калькулятор, и в панике мечется вокруг скамейки.

— Возможно, - равнодушно роняет Воронцов. - Однако мы будем действовать по закону, а ваша главная задача теперь - сделать так, чтобы проект не обанкротился, иначе мы с вами будем общаться в другой плоскости и жестко. Я, знаете ли, если вкладываю деньги, то привык получать полную отдачу, но исключительно честным путем. И принципам своим не изменяю. Хотите иметь дело с надзорными органами? Могу обеспечить.

— Нет, - ворчит тот, стремительно потускнев.

— Маргарита Андреевна, - внезапно окликает меня Влас совершенно другим тоном, теплым и обволакивающим. - Передаю вам, как народному представителю, все документы. Ознакомьтесь, покажите жильцам и дайте ответ в ближайшее время.

Он бодро соскакивает с лавки, протягивает мне папку - и, когда я ее забираю, мы соприкасается пальцами. Пока соседи перешептываются, обсуждая предложение инвестора, я делаю шаг к нему и приближаюсь вплотную. Лицом к лицу.

— Любочка где? - цежу так, чтобы никто больше не слышал.

— В машине, - отвечает тоже тихо. - Мультики смотрит.

Мы словно два заговорщика: общаемся шепотом и жестами, посылаем друг другу тайные знаки. Украдкой озираемся по сторонам, боясь быть пойманными на горячем. Ни жильцы, ни потный боров с приступом жадности не догадываются о нашей связи. Пусть так и остается.

— Не бросай ее больше одну.

— Виноват. Форс-мажор, сама видишь.

Мы разговариваем спокойно и на пониженных тонах, в то время как наша энергетика схлестывается в смертельной битве. Влас закашливается и расстегивает пиджак.

— Прекрати, наконец, раздеваться при всех, - фыркаю ревниво, вскинув руку к его груди. Я успеваю коснуться лацканов кончиками пальцев и, опомнившись, отдергиваю ладонь, сжав в кулак.

— Жарко.

— Это из-за того, что вас совесть гложет, Влас Эдуардович.

— Значит, она у меня есть, Маргарита Андреевна. Цените, - ловко парирует он и ухмыляется, как хитрый лис. - Совестливый мужик в хозяйстве незаменим.

— Уезжай, пока тебя не разорвали, - шиплю взволнованно. - И меня вместе с тобой, как Воронцову.

Он растекается в довольной улыбке, получая удовольствие и от моей заботы, и от того, что я приняла его фамилию.

Демонстративно закатываю глаза. Невыносимый москвич!

Прижав папку к груди, я разворачиваюсь к толпе. Шумное кольцо людей вокруг нас стало плотнее - и угрожающе сжимается. На Власа все смотрят с подозрением, ищут подвох в его слишком щедром предложении. Старшее поколение привыкло, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке, а проклятые капиталисты спят и видят, как бы обобрать рабочий класс до трусов.