Книга Развод. Война без правил, страница 21 – Елена Валерьева

Нюансов. Любовница — нюанс. Блокировка карт — нюанс. Давление через школу — нюанс. Слёзы внучки — нюанс.

— Тогда, видимо, я недостаточно умная жена, — сказала я.

— Ты всегда была слишком эмоциональной для нашей семьи.

Вот это было даже забавно. Я? Эмоциональной? Да я десять лет жила как швейцарские часы с функцией материнства.

— А ваша семья, — ответила я спокойно, — всегда была слишком удобной для мужчин, которые не умеют любить.

Она ахнула. Я отключилась. И только потом поняла, что сказала это не ей. Себе.

В ту ночь мне впервые приснился Максим Грант. И нет, это был не тот сон, о котором пишут в женских романах с придыханием — никаких шелковых простыней, голых торсов и бессовестно красивых сцен. К счастью или к сожалению. Мне приснилось, что я снова стою в нашем старом доме на Новой Риге. Пустом, тёмном, холодном. Дети где-то наверху, я знаю, что должна к ним подняться, но не могу сдвинуться с места, потому что в коридоре стоит Илья и повторяет одно и то же: «Обсудим правила. Обсудим правила. Обсудим правила». А потом за его спиной появляется Грант. Молча подходит, смотрит на меня и говорит: «Выходите». И я просыпаюсь.

С бешено колотящимся сердцем, в темноте, с Милой под боком и ощущением, что мой внутренний мир окончательно объявил мне войну. Потому что сниться мне должен был страх. Илья. Суды. Деньги. Работа. Что угодно. Но не мужчина, рядом с которым я чувствую себя слишком живой.

Я перевернулась на спину и уставилась в потолок. Нельзя. Нельзя даже думать в эту сторону. Не после развода, не когда дети и без того живут на пороховой бочке, не когда я работаю у него, не когда сама себе ещё не верю до конца. Сердце, как всегда, не впечатлилось аргументацией.

Наутро я была злая, невыспавшаяся и особенно опасная. Это, как выяснилось, делало меня удивительно эффективной. Я закрыла две конфликтные задачи до десяти, жёстко отбрила одного менеджера, который попытался переложить на меня свою недоработку, сформировала Гранту аналитическую записку по рискам раньше, чем он запросил. И всё это — лишь бы не думать.

Но где там. В одиннадцать двадцать три он сам появился у моего стола.

— Ко мне, — сказал тихо. Без имени, без объяснений, без шанса притвориться, что я не услышала.

В кабинете он закрыл дверь сам. Не на замок, но звук всё равно прозвучал подозрительно окончательно. Я осталась стоять, он — у стола.

— Сядьте, — сказал Грант.

— Я предпочту постоять.

— Как хотите.

Он опустил передо мной тонкую папку.

— Это что?

— Информация по вашему мужу.

Я моргнула. — Простите?

— После визита в офис я решил проверить, насколько он предсказуем. Оказалось — очень.

Я открыла папку. Там были выписки по компаниям Ильи, структура активов, незавершённые судебные споры, фамилии номинальных лиц, информация о двух журналистах, которых он регулярно использовал для нужных сливов, и короткая записка: «Подготовка к агрессивной стратегии в семейном процессе вероятна». У меня пересохло во рту.

— Вы… заказали досье на моего мужа?

— Я заказал оценку рисков, — спокойно поправил он. — Разница принципиальна.

— Зачем?

Он смотрел прямо, тяжело, без улыбки.

— Потому что если человек с ресурсами, эго и низким порогом уважения к границам решил воевать, я хочу заранее понимать арсенал.