Книга Развод. Война без правил, страница 32 – Елена Валерьева

— На основании анонимного сигнала, — вмешался Ремезов ледяным голосом. — Без предварительного уведомления, при отсутствии признаков непосредственной угрозы детям и без присутствия законного представителя на месте. Прекрасное начало, коллеги.

Женщина в сером поджала губы.

— Мы действуем в интересах несовершеннолетних.

— Нет, — сказала я. — Вы действуете в интересах очень конкретного мужчины, который решил через вас напугать моих детей.

Рядом со мной встал Грант. Молча. Но очень заметно. Обе женщины посмотрели на него, узнали, конечно, и атмосфера тут же изменилась.

— Максим Андреевич, — слегка растерялась дама с папкой. — Мы не знали, что вы…

— Что я что? — спокойно спросил он. — Стою рядом с женщиной, в чью дверь вы ломитесь по заказу её бывшего мужа?

О, господи. Ремезов даже кашлянул в сторону, скрывая, кажется, удовольствие. Женщина в сером собралась:

— Мы никому не подчиняемся, кроме закона.

— Замечательно, — сказал Грант. — Тогда действуйте строго по нему. И очень аккуратно подбирайте следующую бумагу, которую подпишете в этой истории.

Вот это уже было откровенно страшно. Даже мне. Через семь минут формальности были переиграны: мы договорились о проверке в другой день, официально, с уведомлением, в моём присутствии и с участием юриста. Обе женщины ушли быстро, почти раздражённо, почти проиграв. Я стояла у подъезда и чувствовала, как у меня дрожат колени. Не от страха уже — от отката.

— Идите к детям, — тихо сказал Ремезов. — Я вам потом позвоню.

Я кивнула и пошла вверх, почти бегом. Когда дверь открыла Лера, я увидела сразу всех троих: Мила с зайцем, Егор с кухонным ножом в руке. Я замерла.

— Это ещё что⁈

Сын испуганно посмотрел на нож.

— Я, если что, защищать собирался.

Я прижала ладонь к глазам, потом забрала у него нож и крепко обняла всех троих сразу.

— Больше никогда так не делай, слышишь? — прошептала я Егору.

— Но если бы они зашли…

— Они не зайдут. Пока я жива — никто к вам не зайдёт без меня.

Вот это была клятва. Не фигура речи, не красивый жест. Клятва матери.

Когда через двадцать минут я вышла обратно в подъезд, чтобы поговорить с Ремезовым и Грантом, юрист уже уехал. Остался только Максим. Он стоял у окна на лестничной площадке и курил. Я впервые видела у него сигарету.

— Вы курите? — спросила я.

Он обернулся, потушил сразу.

— Только в исключительных случаях.

— Я, видимо, очень исключительный случай.

Он смотрел на меня долго. Потом сказал:

— Ваш муж не понимает, когда надо останавливаться.

— Он никогда этого не понимал.

— Понимаю.

Я устало прислонилась к стене.

— Нет, Максим. Вы понимаете слишком хорошо. И меня это уже начинает пугать.

Он шагнул ближе.

— Чем?

Я усмехнулась без радости.

— Тем, что я всё чаще чувствую: рядом с вами мне безопасно.

Он молчал.

— А это, — продолжила я, — после такого брака очень плохой симптом. Потому что именно на «безопасно» я могу рухнуть быстрее, чем на любовь.

Грант подошёл ещё ближе. Теперь между нами была только лестничная площадка, вечер, вымотанность и то, что давно трещало по швам.

— Тогда не падайте сегодня, — сказал он тихо. — Вы и так еле стоите.

И я бы, наверное, снова ушла. Спряталась. Сделала вид, что ничего не происходит. Но именно в эту секунду в квартире за моей спиной заплакала Мила. Я закрыла глаза, сделала шаг назад.