Книга Приват для Ректора, или Возраст имеет значение, страница 12 – Рика Лав

— Береги себя, девочка. И подумай над моим предложением.

Развернулся и вышел, закрывая за собой дверь, прежде чем она успела что-то ответить. Прежде, чем я успел что-то сделать.

Спускаясь по лестнице, я позволил себе усмехнуться. Босиком. Выбежала за мной босиком, чтобы вернуть перчатки.

Может быть, она еще не осознала этого. Может быть, она все еще думает, что между нами невозможно ничего, что я слишком далеко от нее, из другого мира.

Но эта умница будет моей.

Лера

Музыка гремела, заставляя вибрировать пол под ногами. Я стояла за кулисами, ожидая своего выхода, и пыталась сосредоточиться на предстоящем номере, но мысли разбегались в разные стороны.

Миша сегодня утром капризничал. Отказывался есть кашу, хныкал, что у него болит голова. Я измерила температуру, нормальная. Но он был вялым, не хотел играть с машинками, только прижимался ко мне и просил полежать рядом.

Я оставила Светлане подробные инструкции: если что-то изменится, если поднимется температура — сразу звонить. Лучше перестраховаться, чем...

— Лерка, ты че задумалась? — Катя толкнула меня в плечо. — Твой выход через минуту.

Я кивнула, отгоняя тревожные мысли. Сейчас нужно выйти на сцену, улыбаться и танцевать, делать вид, что мне нравится то, как на меня пялятся десятки пьяных глаз.

Но вместо этого в голову полезли другие мысли. О Вадиме. О его предложении помочь с поступлением.

Он наверняка уже пожалел о своих словах, сказанных сгоряча. Ректор университета будет готовить стриптизершу к экзаменам? Да он, небось, вспоминает об этом разговоре с усмешкой: вот дурак, ляпнул что-то, чтобы девчонка не расстроилась.

Но память воскрешала другое. Его взгляд, от которого внутри все переворачивалось. Его пальцы на моем подбородке, заставляющие смотреть в глаза: "Я делаю только то, что сам пожелаю".

Ой, Господи...

— Лера! — голос звукача вырвал меня из воспоминаний. — Давай уже!

Я выдохнула, расправила плечи и вышла на сцену под свист. Свет прожекторов ударил в лицо, на секунду ослепляя. Я нашла взглядом шест в центре, сделала первый шаг, потом второй, входя в образ, который надевала каждый вечер, как маску.

Танцевала на автомате, отрабатывая знакомые движения. Обвилась вокруг шеста, сделала поворот, легла на пол, прогнулась в мостик. Мужики ревели, кто-то бросил на сцену купюры. Я подняла одну, провела ею по губам, как учили.

И в этот момент накатила такая безнадежность, что захотелось просто упасть на колени и расплакаться прямо здесь, на этой сцене.

Безнадежность от понимания, что это моя жизнь. Что сама сюда пришла, никто не неволил. Что завтра будет то же самое, и послезавтра, и через месяц, и через год. Что надежды на что-то лучшее у меня нет и быть не может. Что я так и буду вечерами раздеваться перед пьяными мужиками, а днем возить Мишу на реабилитацию, считая каждую копейку.

Музыка закончилась, я собрала с пола оставшиеся купюры и ушла за кулисы, натягивая халат. В раздевалке было пусто, девчонки либо еще танцевали, либо уже разошлись по домам. Я села перед зеркалом и взяла спонжик, начиная смывать слой косметики.

Дверь открылась.

Подняла глаза и встретилась взглядом с Максом — заместителем владельца клуба, которого все за глаза называли Скользким Максом. Пришел на это место всего года назад, из-за чего у девочек начали случаться странные... конфликты. Высокий, худощавый, с прилизанными волосами и постоянной масляной улыбкой. Он смотрел на нас, раздевая взглядом, хотя формально никогда ни к кому не приставал.