Книга Приват для Ректора, или Возраст имеет значение, страница 186 – Рика Лав

Папа смеётся, и я смеюсь вместе с ним, и мама, которая идёт чуть позади, догоняет нас и обнимает обоих, подозрительно спрашивая, о чем мы секретничаем.

Но пара притягивает её ближе в объятия, и мы стоим так, посреди цветущей аллеи, втроём, а даже вчетвером, и я чувствую себя самым счастливым мальчиком на свете!

Вечером, когда мы возвращаемся в гостевой дом и мама укладывает меня спать, я долго лежу без сна, глядя в окно.

Небо здесь, в Японии, кажется ближе, чем дома, звёзды висят прямо над крышей, крупные и яркие.

Я думаю обо всём, что случилось за эти три года: о других клиниках, где мне тоже нравилось, но не так, как здесь, об операциях, которые я перенёс и после которых улыбался, о папе, который обещает всегда быть мне опорой.

Я думаю о маме, которая теперь учится на юриста и ходит в тот же университет, где папа работает ректором, и они даже скрывают, что женаты, потому что мама ворчит. Но я-то знаю, что они иногда целуются в папином кабинете.

Я протягиваю руку к окну, к звёздам, и на мгновение мне мерещится, что от моей ладони тянется тонкая алая нить.

Она уходит вверх, сквозь стекло, в ночное небо, и там, среди созвездий, соединяется с кем-то невидимым, но очень родным. Нить пульсирует теплом, как живая, и я чувствую, как она натягивается, словно кто-то на другом конце тоже держит её.

Перед глазами всё плывёт, и я больше не в своей комнате.

Я стою — стою на ногах, без всякого экзоскелета! — посреди бескрайней ледяной равнины, уходящей за горизонт. Небо здесь чужое, сиреневое с зеленоватыми разводами, а под ногами хрустит не снег, а что-то похожее на осколки стекла.

Я оглядываюсь и вижу... её...

Девочку, младше меня, может быть, лет пяти или шести, с длинными розоватыми волосами, которые треплет ледяной ветер вместе с косичками и бусинами.

Её глаза, огромные и голубые, напоминают мамины, но в них свет далёких звёзд. Она стоит, кутаясь в серебристую накидку, и прижимает к груди плюшевую игрушку, дракончика с потёртым крылом и одним целым, а другим зашитым глазом.

И от её ладони тоже тянется алая нить, я вижу, как она переплетается с моей, свиваясь в один сияющий узел где-то в пространстве между нами.

— Аниира… — шепчу я, сам не зная, откуда взялось это слово.

Оно срывается с губ само, будто я всегда его знал.

Девочка вздрагивает и оборачивается. Наши взгляды встречаются, всего на долю секунды, и в её глазах мелькает испуг.

Она отступает на шаг, прижимая дракончика крепче, и её ноги оставляют следы на ледяной корке.

Я хочу окликнуть её снова, хочу сказать, что не причиню ей зла, но голос пропадает, а фигурка девочки тает в морозной дымке, уходя всё дальше, пока не остаётся лишь алая нить, связывающая нас сквозь невозможные расстояния.

Видение расплывается, и я снова в своей кровати, смотрю в потолок и сжимаю в ладони край одеяла. Сердце колотится, но мне не страшно.

Мне... радостно.

Я знаю: где-то там, за миллионы световых лет отсюда, есть кто-то, связанный со мной этой нитью.

Может быть, это та самая девочка с розовыми волосами, а может — взрослый человек, которым я когда-нибудь стану, и который обязательно найдёт её снова.

Нить никогда не рвётся, так сказал папа маме, и я верю ему.

Я прижимаю к себе плюшевого динозавра и закрываю глаза. Завтра снова будут шаги, трудные и важные, но теперь у меня есть ещё одна причина быть сильным.

Я должен научиться ходить!

Чтобы однажды, когда эта нить приведёт меня к той, кто держит её с другого конца, я смог подойти к ней сам.

По ледяной равнине, по жёлтой траве, по звёздной пыли — не важно.

Главное — прийти к ней.

Но это будет потом. А пока я просто мальчик. Я зевают закрываю глаза.

Сладких снов, мамочка.

Сладких снов, папочка.

Я люблю вас... и счастлив, что вы мои родители...