Книга Приват для Ректора, или Возраст имеет значение, страница 184 – Рика Лав

Экзоскелет стоит неподвижно, только еле слышно жужжит.

Я пробую снова. Ещё раз. Ещё!

Ничего.

Монитор показывает почти плоскую линию... Сигнал слишком слабый, робот его не слышит.

Я чувствую, как к глазам подступают злые, горячие слёзы, и я закусываю губу, чтобы они не потекли.

Я же мужчина! Мужчины не плачут, особенно при женщине, я не могу расстроить мамочку!

Но внутри всё дрожит от обиды и усталости: я так старался!

Я так долго готовился, и вот — ничего!

— Миша-сан, — доктор Кавасаки вдруг опускается на колено передо мной, заглядывая мне в глаза Он смотрит на меня сквозь очки. — Ты знаешь, сколько детей я вылечил за пятнадцать лет? Больше трёхсот. И знаешь, что я понял? Самые большие победы случаются не тогда, когда всё легко, а когда ты уже готов сдаться, но делаешь ещё одну попытку. Ты очень сильный мальчик, Миша-сан! Твой сигнал слабый, но он есть. Я вижу его на мониторе — вот здесь, крошечный всплеск. Ты просто должен поверить в него. Поверить в себя! Хорошо?

— Хорошо, — шепчу я, голос мой дрожит, но я смаргиваю непрошеные слёзы и киваю. Доктор улыбается, хлопает меня по плечу, и поднимается.

— Тогда, попробуем ещё раз. Закрой глаза и думай о том, что заставляет тебя быть сильным!

Я закрываю глаза и думаю о маме. О том, как она улыбается, когда смотрит на нас с папой. О том, как она больше не плачет по ночам.

О папе, который каждый вечер, даже когда я уже вот уже совсем взрослый, садится на пол рядом с моей кроватью, гладит меня по волосам и говорит, что я самый лучший сын и что он счастлив быть моим папой.

О Ясмин, которая ещё не родилась, но уже толкается, приветствуя меня.

Я думаю о том, что скоро у нас годовщина свадьбы, и папа по секрету шепнул мне, что подготовил маме большой салют, а мы все вместе пойдём в ресторан на высоком-высоком этаже, где звёзды кажутся ближе, чем обычно.

И тогда я глубоко вдыхаю и передо мной снова возникает та картинка, но ярче, чем прежде. Она снится мне...

Я вижу себя, взрослого, высокого, с широкими плечами, как у папы. Я иду по траве, которая чуть желтовата у корней, словно здесь давно не было дождя, а вдалеке, за песчаными барханами, темнеет густой лес.

Я чувствую под ногами землю, она горячая и шершавую, но я иду уверенно, без всякого экзоскелета, просто переставляя ноги.

Шаг, ещё шаг.

И это кажется таким естественным, что у меня замирает дыхание.

И вдруг, как и всегда, кто-то окликает меня.

Мелодичный голос, похожий на звон колокольчика: «Аниир!»

Я оборачиваюсь и на какое-то мгновение вижу длинные белые волосы, отливающие розовым, драгоценные бусины в ее прядях, и песчаные барханы, и далёкую зелень леса.

Всё это расплывается, как мираж, но ощущение остаётся. Уверенность, что я могу, что я должен.

Я представляю, как мышцы на бедре напрягаются, как колено сгибается, а стопа отрывается от пола. Сначала ничего не происходит — опять только гул приборов и моё собственное дыхание.

Потом в глубине ноги рождается слабое, едва уловимое ощущение тепла, словно кто-то зажёг крошечную лампочку.

Я слышу, как экзоскелет издаёт низкий гул, и моя правая нога, повинуясь этому сигналу, медленно поднимается. Я открываю глаза и вижу в зеркале, что это моя нога — моя собственная нога!

Я переношу её вперёд, и стопа опускается на резиновое покрытие.