Книга Приват для Ректора, или Возраст имеет значение, страница 143 – Рика Лав

— Что ты так распереживалась. Невежи — они везде есть. Отпусти и забудь, җаным.

— Я... — Горло перехватило, и я просто покачала головой, не в силах продолжить.

— Посиди здесь, приди в себя, — он поднялся, наклоняясь ко мне и срывая с моих приоткрытых губ поцелуй. — Я отлучусь на пять минут. Закажите пока что-нибудь для себя, хорошо?

— Вы уходите? — я схватила его за большую ладонь, паника поднялась к горлу. — Куда?

— Недалеко, җаным, — он присел на корточки рядом с моим стулом, взяв моё лицо в ладони и вновь целуя губы. — Просто в соседнее здание. Вернусь очень быстро, обещаю. Посиди с Мишей, успокойся, закажите что-нибудь вкусное. Я скоро, девочка моя.

Вадим губами коснулся моей ладони и ушел, оставляя меня наедине с сыном. Я смотрела ему вслед, пока он не скрылся в фойе, а потом перевела взгляд на Мишу.

Мой мальчик сидел в коляске, положив голову на сложенные на столе ручки, и с восторгом разглядывал зал, его глаза сияли.

— Мамочка! — Он повернулся ко мне, улыбаясь. — Тут так красиво! Смотри, какая большая люстра! Как в замке из мультика про Золушку! И музыка играет! И вон там аквариум с рыбками! Мам, можно я потом посмотрю на рыбок?

— Конечно, солнышко, — я погладила его вихрастые волосы. — Обязательно посмотришь.

— А папа Вадим сказал, что мы можем заказать что угодно! — Миша вытянул шею, пытаясь дотянуться до меню, лежащего на краю стола. — Мамочка, а тут есть пицца? Или блинчики? Можно мне мороженое? Шоколадное?

— Всё, что захочешь, милый, — я достала меню и раскрыла его перед нами, но буквы расплывались перед глазами, сливаясь в бессмысленные строки.

Миша замолчал на секунду, потом потянулся ко мне и схватился за мою руку.

— Мамочка, ты плачешь? Тебе больно? Где? Хочешь, я поцелую, подую, и все пройдет?

— Нет, мой хороший, — я быстро вытерла глаза. — У мамы ничего не болит. Просто... это слёзы радости. Потому что ты рядом. Потому что всё закончилось хорошо.

— Это папа Вадим меня спас! — Миша просиял с неподдельным восторгом. — Он же самый сильный на свете, да, мам? Он пришёл туда, к этому дяде плохому, и сказал ему, что я его сын! Прямо так и сказал! И дядя испугался! А потом папа Вадим взял меня на руки и вынес, а я обнял его вот так, крепко-крепко! — Миша показал, разводя широко руки. — И он мой папа! Навсегда, мам! Навсегда!

Навсегда.

Вадим сказал Мише, что будет его папой. И я знала, я уже успела узнать за эти дни, что Вадим Дамирович никогда не нарушает своих обещаний. Если он сказал, что будет рядом, значит, будет. Если он сказал, что защитит нас, значит, защитит. Если он обещал Мише навсегда, значит, так и будет.

Я снова вернулась к прежнему вопросу, словно язык к больному зубу.

Что я могу дать такому мужчине?

И сердце... моё сердце давно перестало слушать доводы разума. Оно билось для него. Стучало его именем. Сжималось от одного его взгляда, от одного прикосновения. Я уже не контролировала это.

Я... любила его.

— Мамочка, ну что ты молчишь? — Миша дёрнул меня за рукав. — Я тебе рассказываю про папу Вадима, а ты не слушаешь! Ты думаешь о чём-то грустном?

— Нет, солнышко, — я заставила себя улыбнуться, взъерошив его волосы. — Мама слушает. Рассказывай дальше.

— Ну вот! — Миша снова оживился, его ручки замахали в воздухе, иллюстрируя рассказ. — И когда папа Вадим вынес меня из квартиры, он обнял меня вот так! — Сын обхватил себя руками. — И сказал, что теперь никто-никто меня больше не обидит! И что он всегда будет меня защищать! И ещё он сказал, что я храбрый солдат!