Книга Приват для Ректора, или Возраст имеет значение, страница 42 – Рика Лав

— Суперге-р-рой! — протянул Мишка, в его голосе послышалась радость, вытесняя пережитое. — Мам, а у него есть машинки?

— Я найду тебе машинки, золотце. Хочешь новую? Давай парочку возьмём с собой?

Опустил телефон и прислонился к стене, закрывая глаза.

Найдутся игрушки. Машинки, книжки, комната, защита, юристы, врачи — всё найдётся. Я позабочусь об этом. Позабочусь о них обоих. О мальчике, который верит в супергероев, и о его матери, которая слишком долго была супергероем для них двоих.

Открыл глаза, выпрямляясь, и направился помогать собирать вещи.

Лера

Лифт остановился на этаже. Ни скрежета, ни дребезжания, как в нашем подъезде, где кабина дёргалась на каждом этаже, словно готовилась сорваться в шахту. Двери разъехались, и мы вышли в коридор.

Вадим шёл впереди, неся на одном плече нашу сумку с вещами, а свободной рукой нажимая код на замке своей квартиры. Дверь щёлкнула, впуская нас внутрь, свет в прихожей зажёгся автоматически, реагируя на движение.

Миша спал у меня на руках, обнимая потрёпанного медведя, Кузю, которого не отпускал даже во сне. Сынок уснул ещё в машине, сначала бормотал что-то про машинки, потом затих, привалившись щекой к моему плечу.

Пока я несла его из машины до квартиры, руки уже начинали затекать. Миша хоть и худенький для своих лет, но всё же не младенец, а я не богатырь, мягко говоря. Тем более последние дни меня вымотали, я спала всего по несколько часов в сутках, ела, кажется, два раза. Или один, если не считать две печеньки “Мария” с холодным чаем.

Мышцы болели от напряжения, спина ныла, колени мелко дрожали. Коляска осталась в багажнике машины. Да и пока я держала сына, пока он дышал мне в шею, я знала, что он рядом, что никто его у меня не заберёт.

— Проходи, Лера, — Вадим кивнул в сторону коридора, ведущего вглубь квартиры. — Гостевая третья дверь направо.

Я вошла, задумалась над насущным — над сапогами, когда Вадим опустился на корточки и ловко расстегнул мою обувь, помогая разуться. И оставляя это без комментариев, поднялся, снял свои ботинки и обошёл меня, зажигая свет. Но не очень яркий, который мог бы побеспокоить Мишу, а скорее подсветку.

Комната была просторной, раза в три больше единственной в той квартире, где мы с сыном жили. Широкая двуспальная кровать с пухлым одеялом, прикроватные тумбочки с лампами, шкаф-купе с зеркальными дверцами, у окна — мягкое кресло с пледом и столик.

Окно выходило на ночной город, огоньки мерцали далеко внизу, словно кто-то рассыпал по бархату светлячков.

Я застыла на пороге, не в силах переступить. Это было… сложно. Очень красиво, идеально чисто, слишком хорошо для меня. Для нас.

Вадим, видимо, понял моё замешательство, потому что произнёс за моей спиной:

— Давай я подержу.

— Что? — обернулась, не сразу поняв, о чем он.

— Мишу, — он кивнул на сына. — У тебя руки дрожат, ты его уронишь, если будешь ещё пять минут стоять с ним в дверях и обдумывать, достаточно ли ты хороша для моего постельного белья.

Слегка покраснела от такой постановки фразы.

Даже сквозь усталость и стыд я услышала мягкую насмешку в его голосе. Нет, не злую, а ту, от которой хочется опустить глаза и улыбнуться одновременно. Он читал меня так легко, словно у меня на лбу бегущей строкой высвечивались мысли.