Книга Пышка против регламента, или Боссу нельзя смеяться, страница 111 – Алекс Скай

— Без документов? — спросила она.

— Сегодня — да.

— Вы уверены, что выдержите?

— Нет.

Она улыбнулась.

— Честный ответ. Прогресс продолжается.

Марк не улыбнулся в ответ, но взгляд стал теплее.

— Я хотел поговорить о вашем заявлении.

— Моё заявление сегодня отдыхает в сумке.

— Вы согласились на отдел.

— Да.

— Но не уничтожили его.

— Нет.

Он кивнул.

— Я понимаю.

— Правда?

— Да. Работа и мы — разные вопросы.

Варя замерла.

Вот это было точнее, чем она ожидала.

— Хорошо, — сказала она. — Тогда начнём с работы.

— Хорошо.

— Я остаюсь, потому что мне предложили должность, которую я заработала. Не потому что вы сказали красивую фразу при совете. Не потому что вы рассмеялись. Не потому что я… — она запнулась, но заставила себя продолжить, — не потому что я к вам неравнодушна.

Марк не двинулся.

Но воздух между ними стал плотнее.

— Я понимаю, — сказал он.

— Вы должны понимать больше. Если у нас что-то начнётся, люди будут говорить. И даже если вы оформите всё идеально, даже если совет подпишет структуру, даже если каждый мой слайд будет светиться профессиональной самостоятельностью, всё равно найдутся те, кто скажет: «Ну конечно, она же с Громовым».

— Да.

— И мне придётся с этим жить.

— Да.

— А вам?

Он посмотрел прямо.

— И мне.

— Нет, Марк. Вам будут говорить другое. Что вы увлеклись. Что потеряли дистанцию. Что позволили женщине влиять. Это неприятно, но вашу компетентность никто не начнёт разбирать с вопроса, кто на вас смотрит. А мою — начнут.

Он молчал.

Не потому, что нечего было сказать.

Потому что слушал.

Варя почувствовала это и продолжила уже тише:

— Я не хочу быть доказательством вашей человечности. Не хочу, чтобы наша история стала частью бренда. Не хочу, чтобы меня снова обсуждали как «та самая, из-за которой босс смеётся». Я хочу быть руководителем отдела. Автором концепции. Женщиной, которую любят, если любят, не вместо уважения, а вместе с ним.

Марк медленно положил руки на стол.

— Я не позволю никому использовать вас как доказательство моей человечности.

— Вы не всё контролируете.

— Знаю.

— Наконец-то.

— И именно поэтому я скажу другое. Если мои чувства будут мешать вашей репутации, я отойду в сторону.

Варя уставилась на него.

Сначала не поняла.

Потом поняла — и ей стало совсем не смешно.

— Что значит «отойду»?

— Значит, не буду настаивать на личном. Не буду создавать ситуацию, где вы вынуждены выбирать между отношениями со мной и уважением к вашей работе.

— То есть вы готовы отказаться?

Слово прозвучало резче, чем она хотела.

Марк выдержал.

— Я готов не делать вашу карьеру платой за мои чувства.

Варя смотрела на него и вдруг почувствовала злость.

Странную.

Несправедливую.

Потому что он сказал правильно. Очень правильно. Так правильно, что сразу захотелось спорить.

— Как благородно, — сказала она.

Марк чуть напрягся.

— Вы злитесь.

— Да.

— Почему?

— Потому что вы снова решаете красиво и единолично. Только теперь не «я защищу Варю от давления», а «я отойду, чтобы Варе было лучше». А спросить Варю?

Он замер.

Варя встала, потому что сидеть стало невозможно. Энергия поднялась в ней резкой волной.

— Я понимаю, что вы пытаетесь быть правильным. Правда. И я ценю, что вы не хотите сделать меня зависимой. Но не надо превращать мою свободу в ещё одно решение Марка Громова. Даже хорошее. Даже самоотверженное. Даже с прекрасной формулировкой.