Книга Пышка против регламента, или Боссу нельзя смеяться, страница 2 – Алекс Скай

Следом появился второй смайлик. Потом третий. Потом кто-то поставил огонёк. Потом — аплодисменты. Потом, видимо потеряв связь с инстинктом самосохранения, менеджер из закупок написал:

Это лучшее, что случалось с нашим корпоративным чатом за пять лет.

Через секунду сообщение исчезло.

Но все успели.

Опенспейс ожил не сразу, а волной. Сначала кто-то фыркнул. Потом сдавленно кашлянул. Потом у стойки с папками раздался короткий смешок, который тут же попытались задушить деловым покашливанием. Через минуту весь этаж уже существовал в странном режиме: сотрудники смотрели в экраны, делали страшно серьёзные лица и тряслись плечами, как люди, которые проигрывают битву с приличием.

Варя не смеялась.

Варя мысленно прощалась с премией.

С той самой премией, ради которой она весь месяц писала пресс-релизы о жилом комплексе «Северное сияние» так, будто там не квартиры с видом на парковку, а портал в новую счастливую жизнь. Она подбирала слова для интервью Марка Громова, где его фраза «рынок требует точности» должна была звучать не как угроза, а как вдохновляющий управленческий тезис. Она три ночи подряд переписывала презентацию для инвесторов, потому что Марк вернул файл с комментарием: «Слишком человечно».

Слишком человечно.

Вот теперь компания получила человечность с доставкой в общий чат.

И с её фамилией.

— Варя, — осторожно позвала Лиза.

— Нет, — сказала Варя.

— Я ещё ничего не предложила.

— Всё равно нет. Я не буду прятаться в архиве, увольняться через окно, менять фамилию или делать вид, что это был мой злой двойник.

— А если сказать, что это маркетинговый эксперимент?

Варя посмотрела на подругу.

— Лиза, я отправила мем про генерального директора в общий чат. Какой эксперимент?

— На вовлечённость персонала.

— Меня вовлекут в увольнение.

— Не факт.

— Согласна. Возможно, сначала в беседу.

Телефон снова завибрировал.

На этот раз не личный чат. Не общий. Не корпоративные смайлики смерти.

Сообщение пришло от секретаря генерального директора.

Елена Викторовна:

Варвара Андреевна, Марк Романович просит вас подняться к нему. Сейчас.

Варя прочитала сообщение один раз.

Потом второй.

Потом зачем-то третий, как будто между строк мог появиться купон на помилование.

Не появился.

Лиза медленно повернула к ней голову.

— Он просит?

— Просит, — сказала Варя. — Через секретаря. Очень вежливо. Значит, всё серьёзно.

— Может, он оценил юмор?

Варя подняла брови.

— Марк Громов?

— Ну… теоретически.

— Лиза, этот человек однажды вернул новогоднее поздравление для партнёров, потому что фраза «пусть год принесёт радость» показалась ему недостаточно измеримой.

Лиза открыла рот, потом закрыла.

— Да. Аргумент.

Варя отложила телефон экраном вниз и встала.

Офис сделал вид, что не смотрит.

Это было особенно забавно, потому что все смотрели. Даже те, кто сидел к ней спиной, каким-то образом смотрели затылками. Кто-то опустил глаза в таблицу. Кто-то резко заинтересовался содержимым кружки. Кто-то открыл документ с таким видом, будто именно сейчас решал судьбу мировой архитектуры.

Варя поправила пояс на тёмно-зелёном платье, которое с утра казалось ей удачным. Сейчас платье казалось предателем: слишком заметным, слишком красивым, слишком «вот она, автор мема, не перепутаете». Волосы, собранные утром в мягкие локоны, наверняка выглядели слишком живыми для похода на профессиональную казнь. А красная помада, выбранная под настроение «я сегодня королева пресс-релизов», теперь выглядела как заявление: да, это я, и я ещё успела накраситься.