Книга Пышка против регламента, или Боссу нельзя смеяться, страница 28 – Алекс Скай

— Пока.

— Слово «пока» испортило момент, но я всё равно тронута.

— Не увлекайтесь.

— Не обещаю.

К четырём часам они подготовили скелет выступления для внутренней презентации перед инвестиционным комитетом, который собирался на следующий день. По плану Марк должен был выступать сам. Варя — только подготовить текст и сопровождать его как автор коммуникационной части.

По факту через полчаса стало ясно: если Марк выйдет с изначальной версией, инвесторы услышат крепкий доклад, точные расчёты и ни одной причины запомнить проект сердцем. Если с Вариной — его могут впервые слушать не из уважения к должности, а из интереса.

Марк это понял.

И ему это очень не понравилось.

— Слишком легко, — сказал он, перечитывая правленную речь.

Варя устало подняла голову.

— Что именно?

— Тон.

— Он не лёгкий. Он ясный.

— Здесь много образов.

— Там три образа на пять страниц. Я считала.

— Фраза про маршрут жизни района…

— Отличная.

— Спорная.

— Отличная и спорная — не взаимоисключающие категории.

— Для инвестиционного комитета нужен более строгий тон.

— Для инвестиционного комитета нужен тон, после которого люди не пожалеют, что пришли.

Марк положил лист на стол.

— Вы слишком полагаетесь на эмоциональный эффект.

— А вы слишком полагаетесь на то, что люди способны любить таблицы.

— Им не нужно любить таблицы. Им нужно доверять расчётам.

— Расчётам доверяют, когда человеку, который их представляет, тоже доверяют.

— Вы возвращаетесь к тому же.

— Потому что это основа проекта.

Они смотрели друг на друга через стол, и воздух между ними снова стал плотным. Не злым. Не враждебным. Но заряженным. Варя уже начинала узнавать это ощущение: спор с Марком был похож на перетягивание каната, только вместо каната — смысл, а вместо победы — странное удовольствие от того, что собеседник не сдаётся.

Марк первым отвёл взгляд к тексту.

— Хорошо. Оставим.

Варя подозрительно прищурилась.

— Вы согласились?

— Да.

— Просто так?

— Нет. Ваша аргументация была убедительной.

Она приложила ладонь к груди.

— Секунду. Мне нужно запомнить этот миг. Возможно, потом я буду рассказывать о нём молодым сотрудникам у офисного автомата с кофе.

— Вы снова нарушаете пункт 7.3.

— Марк Романович, если вы будете так часто ссылаться на пункт 7.3, он станет нашей песней.

Он замер.

Варя тоже.

Слово «нашей» внезапно повисло между ними, как слишком яркая деталь в строгом кабинете. Варя почувствовала, как тепло поднимается к лицу, и быстро потянулась за распечатками.

— В смысле рабочей, — сказала она. — Нашей рабочей песней. Очень деловой. Без припева.

Марк смотрел на неё с выражением человека, который мог бы сделать вид, что не заметил, но не хотел лишать себя этого удовольствия.

— Разумеется.

— Не надо так говорить.

— Как?

— С видом, будто вы мысленно сделали пометку.

— Я сделал.

— Уничтожьте.

— Я ничего не уничтожаю. Переношу в архив.

Варя открыла рот.

Закрыла.

Он использовал её же фразу.

И сделал это совершенно спокойно, почти без улыбки, но с таким едва уловимым блеском в глазах, что у Вари на секунду пропали все заготовленные ответы.

Это было нечестно.

Он обучался.

Быстро.

Опасно быстро.

— Вы становитесь проблемой, Марк Романович, — сказала она наконец.

— Ваша задача — решать коммуникационные проблемы.

— Некоторые проблемы слишком хорошо выглядят в жилете.