Книга Пышка против регламента, или Боссу нельзя смеяться, страница 30 – Алекс Скай

К семи вечера текст был готов.

К семи десять Варя поднялась на сороковой этаж.

К семи двенадцать поняла, что день ещё не собирается заканчиваться.

В кабинете Марка находился Степан.

Он сидел в кресле напротив стола, расслабленно закинув ногу на ногу, и держал в руках распечатку Вариной речи.

— А вот и автор, — сказал он, когда она вошла. — Варвара Андреевна, вы сегодня стали главным поставщиком вдохновения.

— Надеюсь, по внутреннему договору, — ответила Варя.

Марк стоял у окна с планшетом в руках.

— Мы обсуждаем завтрашнее выступление.

— Вижу.

— Текст яркий, — сказал Степан. — Даже слишком.

Варя положила папку на стол.

— Слишком яркий — это когда текст видно из соседнего района. Наш просто перестал быть серым.

Степан усмехнулся.

— Вы защищаете каждую фразу так, будто она ваша личная собственность.

— Пока она работает — да.

— А если не сработает?

— Тогда я перепишу.

— Смело.

— Практично.

Степан перевёл взгляд на Марка.

— Я всё же считаю, что для комитета это риск. Они привыкли к твоей манере, Марк. Чётко, строго, без красивостей. Сейчас текст будто написан не для тебя, а для кого-то… более мягкого.

Варя заметила, как Марк чуть сжал планшет.

Не сильно.

Но заметила.

— Текст написан для цели, — сказала она. — А цель — не подтвердить привычный образ Марка Романовича, а усилить доверие к проекту.

Степан посмотрел на неё с прежней улыбкой.

— Вы очень уверены в себе.

— Нет. Я уверена в задаче.

— Разница тонкая.

— Но важная.

Марк наконец отошёл от окна.

— Я выступлю с этой версией.

Степан поднял брови.

— Полностью?

— Да.

— Даже с фразой про место, где не нужно изображать идеальную жизнь?

— Особенно с ней.

Варя не посмотрела на Марка, но почувствовала, как внутри у неё снова стало тепло. Непозволительно, раздражающе тепло.

Степан сложил листы.

— Что ж. Посмотрим, как комитет оценит новую лирическую эпоху «Громов Девелопмент».

— Оценит не лирическую эпоху, — сказал Марк. — А проект.

— Конечно.

Степан поднялся, кивнул им обоим и вышел.

Варя проводила его взглядом.

— Он не любит, когда его не слушают.

— Да.

— И не любит меня.

— Он вас почти не знает.

— Для некоторых людей это не препятствие.

Марк посмотрел на дверь, за которой исчез Степан.

— Не принимайте на свой счёт.

— Не получится. Он смотрит так, будто я случайно испортила ему красивую партию.

— Возможно, так и есть.

Варя повернулась к Марку.

— Это сейчас было предупреждение?

— Наблюдение.

— У вас все неприятные фразы проходят под видом наблюдений.

— Это удобно.

— Для вас.

— В первую очередь.

Она устало улыбнулась.

— Ладно. Давайте прогонять речь.

Марк взял распечатку.

И следующие сорок минут Варя наблюдала за тем, как властный, жёсткий, привыкший к контролю человек пытается произнести живой текст так, чтобы он не звучал для него чужим.

Сначала выходило плохо.

Очень.

Фраза «мы строим место, где люди смогут выдохнуть после длинного дня» в исполнении Марка прозвучала так, будто выдох тоже требовал утверждённого регламента. Варя остановила его на середине второго абзаца.

— Нет.

— Что не так?

— Вы снова докладываете о человечности как об объекте инфраструктуры.

— Я читаю текст.

— А надо говорить.

— Я говорю.

— Нет. Вы озвучиваете документ.

Он опустил листы.

— Варвара Андреевна, у нас мало времени.

— Именно поэтому я не буду делать вид, что это работает.