Книга Пышка против регламента, или Боссу нельзя смеяться, страница 35 – Алекс Скай

Но он попросил не надо.

И она не стала.

— Спасибо, — сказала Варя.

Просто.

Без бантика из иронии.

Марк кивнул.

— Вы не обязаны отбиваться от этого одна.

Варя медленно вдохнула.

— Я привыкла.

— Придётся отвыкать.

Слова были сказаны спокойно, почти сухо.

Но почему-то именно от них у неё внутри что-то дрогнуло сильнее, чем от всей его защиты минутой раньше.

Варя посмотрела на него и впервые за всё время не нашла готовой реплики.

Марк тоже молчал.

А потом из конференц-зала донёсся голос Степана:

— Марк? Тебя ждут у лифтов.

Момент оборвался.

Марк не сразу повернулся на голос. Сначала он посмотрел на Варю, словно проверяя, стоит ли она твёрдо.

— Я подойду позже, — сказал он, не повышая голоса.

— Там Крайнов, — ответил Степан из-за поворота. — Он хочет обсудить следующий шаг.

Марк всё ещё смотрел на Варю.

— Вы сможете вернуться в зал?

Она выпрямилась.

Вот это уже было знакомо.

Работа. Плечи назад. Подбородок выше. Дышать ровно.

— Конечно.

— Варвара Андреевна.

— Да?

— Не «конечно», если нет.

Она усмехнулась. Уже почти по-настоящему.

— Осторожно, Марк Романович. Это звучит как забота.

Он выдержал её взгляд.

— Тогда запишите как нарушение пункта 7.3.

И ушёл к лифтам, оставив Варю в коридоре с папкой, сбитым дыханием и пугающе ясной мыслью: она больше не могла делать вид, что Марк Громов для неё просто строгий босс с тяжёлым характером и красивым жилетом.

Потому что строгие боссы не говорят: «Вы не обязаны отбиваться от этого одна».

И уж точно не заставляют после этой фразы сердце вести себя так, будто оно никогда не подписывало корпоративный регламент.

Варя вернулась в зал с лицом человека, который только что выиграл важный бой и совершенно не рад тому, что кто-то видел, как у него дрожали руки.

Она шла ровно. Папку держала крепко. Улыбка была на месте — не слишком широкая, не слишком усталая, как раз такая, чтобы любой коллега, партнёр или случайный свидетель решил: с Варварой Плюшкиной всё в порядке, она просто на минуту выходила и вернулась такой же яркой, собранной и язвительной, какой её привыкли видеть.

Варя сама почти в это поверила.

Почти.

Пока не увидела своё отражение в стеклянной двери конференц-зала.

Платье сидело как надо. Волосы не растрепались. Помада не подвела. Подбородок держался гордо, плечи — прямо, взгляд — уверенно. Всё было на месте, кроме одного: в глазах стояло слишком много того, что она не успела спрятать.

Злость.

Стыд.

Благодарность.

И что-то ещё — самое неприятное, потому что оно не поддавалось ни шутке, ни деловой формулировке.

Марк Громов защитил её.

Не как начальник, выполняющий процедуру. Не как человек, которому надо сохранить красивый имидж после презентации. Не как стратег, внезапно решивший, что «человеческое лицо компании» нужно срочно показать в коридоре.

Он встал рядом и сказал то, что Варе всю жизнь приходилось говорить самой.

Профессиональная пригодность оценивается по работе. Не по внешности.

Она слышала эти слова снова и снова, пока шла к своему месту. Они звучали спокойно, твёрдо и опасно хорошо. Настолько хорошо, что внутри всё никак не могло решить, нужно ли благодарить, злиться или немедленно закрыться на все внутренние замки.

Потому что защита — странная вещь.

Если тебя защищают правильно, от этого не становится слабее. Но если ты слишком долго привыкала справляться сама, даже правильная защита может задеть место, которое болит именно потому, что к нему никто раньше не относился бережно.