Книга Предатели, страница 102 – Айя Субботина

Оказалось, что у моих больших денег есть одно охуенное преимущество — ускорение времени. Стоит сказать «я заплачу за скорость вдвое больше» — и все делается буквально на глазах.

Спасибо тебе, потерянная расческа с «Hello Kitty».

Доктор протягивает мне конверт и усаживается поудобнее, пока я срываю край и разворачиваю лист.

Это какая-то хуева туча цифр, процентов, столбиков.

Но я же херов математик.

Я быстро нахожу взаимосвязь — одинаковые циферки в двух столбиках.

В первой строке, во второй, третьей…

И приписка в конце: «Вероятность отцовства: 99,9999…»

Потираю переносицу.

С молчаливой благодарностью принимаю протянутый доктором стакан воды.

Что-то медленно сходит с меня, слой за слоем, как оползень.

— При таких результатах… — Разворачиваю лист «лицом» к женщине. — Если бы…

Она в курсе моей ситуации.

— Если бы девочка была вашей сестрой, даже полностью кровной по обеим родителям результат не был бы настолько точным. Наша лаборатория много лет делает такие тесты, и я никогда не сталкивалась с тем, чтобы подобное совпадение были у братьев и сестер.

Александра — моя дочь.

Я сжимаю стакан так сильно, что стекло трещит в руках.

Быстро возвращаю его на стол.

Дыши, Рэйн. Просто дыши. Ты теперь папаша, мать твою!

— Я могу порекомендовать пару первоклассных адвокатов, которые давно сотрудничают с нашей клиникой именно в таких щепетильных вопросах, — продолжает доктор. — Этого недостаточно, чтобы вторгнуться в чужую семью и заявить права на ребенка. Но если грамотно составить все документы… Если, конечно, вы планируете как-то участвовать в жизни ребенка.

Последняя фраза звучит с нотой сомнения.

— А что — рожей не вышел? — не могу не рыкнуть я.

Слишком колотит. Слишком выкручивает и лупит по нервам.

— Прошу прощения, — быстро извиняется моя собеседница. — Просто вы так молоды. Обычно в подобных ситуациях молодые люди рассчитывают как раз на отрицательный результат, чтобы снять с себя ношу отцовства.

Я прошу визитку адвокатов, забираю результат и выхожу, не прощаясь.

Уже из машины звоню риелтору и продлеваю аренду квартиры еще на несколько недель.

Потом по одному из номеров в визитке. Сразу, без хождений вокруг да около, называю фамилию человека, присвоившего мою дочь, и озвучиваю сумму, которую готов вложить в восстановление справедливости. А заодно что готов оплатить охрану и все сопутствующие неудобства.

Впервые в жизни я рад, что у меня есть деньги.

Впервые в жизни мне есть за что бороться.

Анфиса может и дальше наслаждаться вялым хером Островского: хоть ради денег, хоть ради чего угодно. А я заберу свою дочь.

Через пару дней, как раз к выставке ювелирного дома Монашки, адвокат сообщает, что контора, которая трудилась не покладая рук, подготовила исковое заявление. На его основании я могу требовать проведение еще одной ДНК-экспертизы, но уже официально.

Я хочу признания отцовства.

Хочу свое имя и фамилию в графе «отец».

А потом просто украду Александру, и пусть Островский хоть усрется, пытаясь достать меня в стране, где всем посрать на его деньги.

И все же, когда приезжаю к началу мероприятия, меня снова по жесткой кроет.

Даже Ангелочек, по такому случаю разодетая чуть ли не как на модный показ, замечает мою нервозность. Качает головой, достает из сумки флягу, делает глоток и протягивает мне.