Книга Предатели, страница 112 – Айя Субботина

А вот теперь он не шутит.

Узнаю прежнего Марата.

Я прошу дать мне ручку, ставлю пару росчерков.

Конечно, это просто заявление для суда — отказ от материальных ценностей в обмен на быстрый процесс. Уверена, все остальное Островский устроит без моего участия. Быстро, чтобы потащить в постель Светлану. Что он собирается там с ней делать?

Рассмеялась бы, но поджимаю губы от греха подальше.

Островский приглядывается к моей подписи.

Шамкает губами.

И приказывает своим людям «вышвырнуть нас где-нибудь подальше».

Машина, темная дорога в ливень и молнии.

Мы с Капитошкой жмемся друг к другу, как котята, потому что даже сейчас я скорее поверю в то, что это — конец, а никакая не свобода.

— Все холосо будет, — пытается успокоить меня Алекса, и мне становится стыдно, что она — такая маленькая, успокаивает большую меня, а не наоборот. — Лэйн обещал.

Когда машина останавливается, сквозь густые потоки воды на стеклах, я вижу лишь лесополосу по обе стороны дороги. Дом Островского за городом, мы ехали не так долго, чтобы вернуться в столицу.

Кажется, дорогу перегородил еще один черный «внедорожник».

Тяжело дышу и что есть силы прижимаю к себе Капитошку.

Это не свобода. Нет.

Сажусь так, чтобы пнуть ногами первого же, кто сунется к нам через пассажирскую дверь.

За стеклом — тонкая черная тень.

Короткий обмен неясными фразами.

Дверь открывается.

— Привет, Единорожка, — слышу знакомый голос, и горло сводит от внезапно рухнувшего на плечи облегчения.

Я вряд ли понимаю, как Рэйн берет Алексу на руки, как помогает мне выйти, как уверенно держит за руку и твердой походкой ведет к своему внедорожнику. Дождь на наши головы — просто как из ведра. За несколько метров пути между автомобилями, успеваем промокнуть с ног до головы.

Внутри салона тихо.

— Не уходи! — Как ненормальная, хватаю Рэйна за рукав пиджака, когда понимаю, что он собирается вернуться. — Не надо, пожалуйста!

Он оглядывается, мягко, но уверенно снимает мою руку.

Мне хочется, чтобы улыбнулся, сказал что-то теплое, ободряющее, но у него снова все тот же совершенно непроницаемый взгляд. Чтобы сказал хоть что-то.

Но после короткого обмена взглядами, Рэйн просто захлопывает дверь, и его фигура за окном мгновенно размывается потоками дождя.

— Мамочка, куда он? — волнуется Капитошка.

— Все будет хорошо, — повторяю как мантру, обнимая дочь и приглаживая ее растрепанные волосы.

На Капитошке ее любимая пижама — белая единорогах. Я притягиваю дочь к себе, вдыхаю ее запах и обещаю, что мы больше никогда не расстанемся. Что бы ни случилось — всегда будем вместе.

Проходит несколько долгих минут, прежде чем дверь снова открывается — на этот раз рядом с водителем — и Рэйн усаживается на сиденье, ероша мокрые и прилипшие ко лбу волосы. Сейчас они кажутся почти красными, как будто реагируют на его настроение.

Он не произносит ни звука, но водитель заводит мотор, и машина резко стартует с места.

Еще ничего не ясно, но Капитошка рядом со мной, я подписала документы о разводе, и мы едем прочь от того места, где я провела четыре самых ужасных года в моей жизни. Марат не оставит все это просто так, он сам любит говорить, что «проглатывают» только бляди, а он — мужик, и он будет гнуть и нагибать всех, кто попытается его поиметь.

Что бы ни сделал Рэйн — вряд ли он сделал это вежливо и культурно.