Книга Предатели, страница 77 – Айя Субботина

Нельзя никого пускать в свое сердце.

Мне это всегда слишком дорого обходится.

Алекса, наконец, засыпает и я потихоньку переношу ее в ту комнату, которую «назначила» детской.

Иду в душ.

Сушу волосы.

А потом долго смотрю на себя в зеркало, проклиная каждую из морщинок вокруг глаз, уставший вид, бледную кожу и, пусть и бледные, но растяжки на животе.

Мне тридцать.

Я не молодею, и если оглянуться, то в моей жизни никогда не было обычных женских радостей: обнимающих всю ночь мужских рук, звонков с вопросами, как у меня дела, милых сообщений с признаниями или смешными картинками, как это делают нормальные пары.

Мне не жаль себя. Совершенно.

Но мне хочется хотя бы ненадолго, пусть и понарошку, притвориться Женщиной.

Иногда помогает даже плацебо, если, принимая пилюлю с пустышкой, в человеке зреет вера на исцеление.

На губах до сих пор держится вкус поцелуя.

Если бы это было возможно — я бы спрятала его в коробку и хранила всю жизнь.

В тридцать лет глупо мечтать о таких глупостях, но мне все равно.

Я наношу легкий макияж, подбираю волосы, чтобы открыть шею.

Из всех вещей у меня только то, что всегда хранила у няни Капитошки в маленькой спортивной сумке «на всякий пожарный случай». Само собой, это не белье от «ВС», а простая шелковая пижама. Но по крайней мере она хорошо на мне сидит, и у меня нет проблем с фигурой.

В гостиной есть свечи и я зажигаю их все — около десятка.

Откупориваю вино и первый бокал выпиваю «грязно»: сразу весь, жадными глотками.

Чтобы сразу закружилась голова и выключились тормоза.

Когда в дверном замке проворачивается ключ, я уже совсем не хочу думать о последствиях своего следующего шага.

Я просто иду навстречу Рэйну и намеренно отвожу его руку, когда пытается нащупать выключатель на стене.

От него сумасшедше пахнет дождем и дымом.

— Рэйн… — Улыбаюсь его имени и отчаянно смело обнимаю своего Дьявола за шею. — Мой Рэйн…

Он напряжен и натянут, вибрирует внутренней злостью, словно высоковольтный провод под напряжением.

— Ты вообще реальная сейчас или снова мне снишься? — злой смех. Жестко берет за задницу, притягивает к себе, выдыхает, когда подтягиваюсь и обнимаю его ногами за талию. — Сдурею, если утром тебя снова не будет в моей постели.

Я не знаю, что будет утром.

Поэтому просто берусь за верхнюю пуговицу его рубашки.

Он хотел меня дурную и оторванную?

В тридцать лет самое время стать такой.

Хотя бы на эти несколько ночей.

Он думал обо мне…» — мысль стучит в висках, как ненормальная: громкими тяжелыми толчками, как будто мы уже занимаемся сексом в своих мыслях.

Все эти годы я бегала от мыслей о том, что где-то внутри меня живет женщина, которой нужно, чтобы ее любили, ласкали, доставляли удовольствие. Чтобы рядом был Мужчина, от которого до сладкой дрожи в теле кружится голова, приятно болят соски и между ног ноет от потребности быть наполненной.

Мне одновременно и приятно, и больно.

Потому что сбывшаяся мечта на самом деле все равно никогда не станет реальной.

Рэйн несет меня в спальню, пяткой закрывает за нами дверь.

На мгновение во мне просыпается та испуганная Анфиса, которая впервые вошла к нему в квартиру, и я непроизвольно отклоняюсь, когда Рэйн тянется губами к моим губам.

В темноте комнаты, в тусклом сером луче лунного света его глаза становятся темнее и злее.