Книга За раскатами грома, страница 52 – Мария Горная

— Что? Что не так? - недоумевая, со сбитым дыханием спросила я.

— Мне бы не хотелось незапланированной беременности, мышка. - улыбнулся он.

— Я пью таблетки. - улыбнулась я наклонившись к его уху. - А я то думала, что ты все обо мне знаешь.

— Уже точно всё.

На этих словах, Громов резко но аккуратно вошел в меня продолжая трепетное удовольствие и с каждым движением всё больше и больше ускоряясь. Его тело было напряжено от волнения — мускулы на руках и плечах становились твердыми, а дыхание — всё более глубоким. С каждой секундой напряжение нарастало. Я заметила, как он закрыл глаза и откинул голову назад, погружаясь в свои ощущения. В этот момент я почувствовала, как его рука крепче сжала мои ягодицы. Это было знаком того, что он близок к кульминации. Еще мгновение и его тело дрогнуло от мощного прилива удовольствия. Он издал тихий стон, который наполнил машину звуками наслаждения. Я смотрела на него с восхищением: его лицо выражало полное блаженство и освобождение. Взгляд Громова был полон страсти и удовлетворения; в этот момент он был полностью поглощен своими эмоциями. Но в то время как он переживал свой оргазм, во мне разгоралась новая волна удовольствия. Я чувствовала, как его возбуждение передается мне; это было похоже на электрический заряд. Мое тело откликалось на каждое его движение, и я поняла, что приближаюсь к своему второму оргазму. Когда я наконец достигла своего пика, мир вокруг меня взорвался яркими красками. Мой второй оргазм был мощным и освобождающим; я не могла сдержать тихие стоны удовольствия. Это было невероятно. В тот момент для меня ничто не имело значение. Только я и он.

Я открыла глаза и увидела его взгляд — он был полон нежности и восхищения. Мы оба были измотаны; Этот первый секс стал для нас чем-то особенным и инициатором была я.

Машина шла ровно, почти бесшумно. За окном сгущались сумерки — тот короткий вечерний момент, когда день уже сдался, а ночь ещё не вступила в свои права. Дорога тянулась узкой лентой, фонари загорались один за другим, будто кто-то методично расставлял точки в конце длинного предложения.

Я сидела, уставившись в темноту за стеклом, и ловила себя на том, что пытаюсь вернуться в тело. Мысли отставали от реальности, словно всё важное случилось раньше, а сейчас — только инерция.

Громов вёл машину сосредоточенно. Одна рука на руле, другая иногда касалась рычага передач. Ни одного лишнего движения. Он не смотрел на меня — и это было правильно. Сейчас любой взгляд был бы слишком.

— Ты молчишь, — сказал он наконец, не поворачивая головы.

— Я думаю, — ответила я.

— О чём?

Я усмехнулась, но коротко, без веселья.

— Если я начну перечислять, мы до утра не доедем.

Он кивнул, принимая ответ.

В салоне было тепло, но меня всё равно слегка знобило. Не от холода — от отката. От того странного, почти болезненного состояния, когда тело уже успокоилось, а внутри только начинается разбор полётов.

Я вспомнила свои руки. Свои слова. Своё «да».

Я не могла свалить это на случайность. И от этого становилось не легче, а сложнее.

— Если ты жалеешь… — начал он и тут же остановился.

— Я не жалею, — сказала я резко, прежде чем он успел продолжить.

Он бросил на меня короткий взгляд — быстрый, проверочный.

— Тогда что?